Двурогий. Попаданец к Александру Македонскому

Уже в полдень снова распахнулись городские ворота, и вышла группа переговорщиков в прежнем составе. Лица напряжены, проходя мимо катапульты, замедлили шаг. Горожане вблизи видели ее впервые. Алексей не питал иллюзий: вполне могло быть, что катапульта не смогла бы метать камни. Не было упругого элемента. Но переговорщики не профессионалы в военном деле и в угрозу применения вполне поверили.

После взаимных приветствий старший сказал:

– Мы готовы рассмотреть твое предложение о выплате дани.

– Не предложение, а требование, – жестко поправил Алексей.

Горожане должны почувствовать, что на их позицию лоху глубоко плевать. Переглянулись, сломались, обреченно молвили:

– Насколько велика тягота?

– Клянусь Зевсом и Деймосом, сущая мелочь – двести талантов серебром.

– Двести? – испуганно ахнули переговорщики.

– Или я прогадал? Придет Александр Великий и назначит триста. Он же повелитель половины мира и мелочиться не будет. Может быть, и поругает меня за ничтожную дань, но слова воина не изменит.

Переговорщики пошептались.

– Как часто будет взиматься дань?

– Один раз в год. Если город соберет серебро, зачем здесь появляться повелителю мира? Так что вам может повезти.

Алексей блефовал. Александр здесь не появится, только в Вавилоне, но это неблизко и произойдет не скоро, через семь лет. За это время и разговор забудется. Задача Алексея – малым воинством при минимуме потерь подчинить город Александру, расширить его империю.

Переговорщики все же решились, дали ответ:

– Отлично! Я не сомневался. Вы же разумные люди! Ступайте в город, успокойте людей, пусть все жители будут в уверенности в завтрашнем дне. Кстати, завтра я бы хотел войти в город через открытые ворота. Со мной будет дюжина воинов. Вы же каждый день должны собирать еду для моих заболевших воинов. Согласитесь, я не желаю городу зла, и больные так и останутся здесь, в лагере, до исхода – либо выздоровеют, либо умрут. И начинайте собирать дань. Полагаю, до полнолуния успеете?

До полнолуния была еще неделя. Учитывая величину города, вполне достаточно, если пошевеливаться.

– Алекс, мы можем вести прежний образ жизни? Я говорю о торговле, мореплавании. В конце концов, поклоняться нашим богам?

Александр не был сторонником менять вековые обычаи и вероисповедание покоренных народов. Так меньше конфликтов. Лишь бы не бунтовали и исправно платили дань. Деньги дают возможность жить, купаясь в неге, и не думать о завтрашнем дне. А еще возводить новые города в память о себе для потомков. Всё же смертны все, кроме богов.

Сейчас у лоха Алексея было фактически два лагеря. Один большой, а второй маленький, на удалении в одну стадию, где расположились больные и лекарь. Обычно каждое утро на построении Алексей сам спрашивал, есть ли больные.