Двурогий. Попаданец к Александру Македонскому

Стало быть, и задерживаться в войске греков уже нет необходимости.

Конечно, греки не будут хоронить Мемнона на Лесбосе, наверняка повезут на родину, на остров Родос.

Армия в шоке, среди начальников начнется борьба за власть. Кто-то же должен возглавить войско, иначе разбегутся, дезертируют. Пока армия снабжает себя сама, за счет захваченных трофеев – провизии, ценностей, на которые можно купить продовольствие и оружие, привлечь наемников вроде Алексея. Его при приеме никто не спрашивал, нравится ли ему Мемнон и желает ли он воевать за Дария. Раз пришел, стало быть, хочет попытать воинской удачи. В армии хоть и платят скудно, зато взятая на меч добыча твоя, и никто не смеет ее забрать.

Но с гибелью Мемнона армия сразу утратила боевой дух. Мемнону верили, он был знаменем. И уже на следующий день началось дезертирство. Лохаги пытались остановить бегство, да разве за каждым уследишь?

Алексей оружие не бросил, не то ныне время. Уговорился с приятелем, вдвоем сподручнее, отошли от войска и Митилены в сторону порта, наняли за золотой дарик рыбака на парусной лодке, который переправил их на континент, в Лидию. А дальше дороги разошлись. Приятель направился по берегу на север, к проливу Дарданеллы, желая попасть во Фракию, откуда был родом. Алексей же двинулся на восток, к армии Александра. Во-первых, идти было некуда, а во-вторых, было интересно, как и чем отблагодарит Македонский за серьезную услугу. Мемнон умер после ранения, но Алексей преподнесет Александру, что это яд цикуты убил раненого. Сейчас самый опытный и реальный противник мертв. Сатрапы и тираны сдают Александру города, надеясь, что он оценит их рвение. И Александр некоторых облагодетельствовал, оставил на своих прежних местах, приставив к ним своих людей в качестве соглядатаев. Сатрапы по-прежнему собирали налоги, только передавали их уже не Дарию, а Александру.

Путь далекий, и весь его Алексею пришлось проделать пешим ходом. Конечно, можно было отобрать у какого-нибудь местного крестьянина лошадь. Только лошадь у него тягловая – влачить арбу или плуг, к верховой езде не способна. А забот с животиной много: кормить-поить. Кроме того, ехать без седла – сущее мучение. Шерсть у лошадей короткая, жесткая, внутренние поверхности бедер за день до крови так разотрет, что на следующий день даже идти не сможешь. Все всадники обязательно в плотных штанах, чаще кожаных.

Пока за поясом, в тряпице, были деньги, жить можно. Монеты позволяли трапезничать в придорожных харчевнях два раза в день. В остальное время Алексей размеренно шагал. По его прикидкам, в день получалось по двадцать пять-тридцать километров, или сто двадцать-сто тридцать стадий. Через неделю уже втянулся, кабы не интерес персов и македонян к одинокому воину в греческом одеянии.