Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

Ведь так, доктор?!

Фомин посмотрел на Краузе с улыбкой вурдалака, и тот сразу закрыл рот, хотя до того собирался высказать все, что он думает об этой идиотской выходке. Но долгое общение с русскими офицерами давно приучило немца к сдержанности, особенно тогда, когда затронут поиск вечно непонятной для этого народа истины. Молчать дальше было нельзя, и потому Людвиг Карлович согласился с результатами столь шокировавшего его опыта.

— Да, это так! Но нельзя же…

— Зато доходчиво, доктор, — холодно произнес Фомин. — Данные заклинания несут в себе вековой заряд, что позволяет нашему народу перетерпеть все невзгоды. И более того — многие другие национальности прибегают к столь испытанному временем средству…

— Еще как прибегают, — понимающе изрек князь, а «сибиряк» поперхнулся неуместным сейчас смешком.

— В бою мы все много раз видели, как солдаты, даже получив тяжелое ранение, продолжали выполнять свой долг, прибегая как раз к помощи заклинаний. И думали они в первую очередь о своих товарищах, что шли на смерть. А если взять Фрейда, на мнение которого сослался Людвиг Карлович, то в ту минуту они должны были представлять вторичные женские половые признаки и погибать не за монарха и страну, а исключительно за ягодичные «мускулис» прекрасной половины человечества.

— Чушь собачья! Этого бы профессора в окопы, он тогда бы свою теорию не выдумал. От бездельников и похотливых развратников она, коих к настоящей работе ни разу не подпускали.

— На каторгу шельмеца, да к тачке приковать. Он бы тогда не о бабах думал, а о куске хлеба!

— Совершенно верно, ваше сиятельство!

Фомин пожал плечами — диспут удался на славу. Офицеры разгорячились, доктор взбледнул, все собравшиеся, в которых продолжал говорить коньяк, как-то подзабыли и о генерале Арчегове, и о Машеньке. Именно ее голос подбросил на месте собравшихся в палате мужчин."

"— Доктор, вы просто много не знаете! Слова, что сейчас ругательными именуют, нужно произносить в строгом порядке, тогда и эффект будет. У отца в батарее ездовым в шестой упряжке казак один служил. Так он в бою лошадей этими словами так приободрял, что самая слабая упряжка, без кнута все обгоняла, хотя там коней стегали нещадно. И батюшка мой слово тайное знает — лошадь нервничает, а он ей пошепчет, и она сразу успокаивается, даже выстрелы не страшат…

— Мария Александровна, простите ради бога, а вы меня с отцом своим познакомите? — С аристократа словно слетела маска высокомерия. — Это же для нас кавалеристов самое нужное…

— Это вы у батюшки спросите, — улыбнулась жена, и Семен Федотович заметил в ее глазах знакомые искорки — вне всякого сомнения та видела проведенный им «эксперимент».

— И заговоры, унимающие боль есть, я сама такие знаю, и пробовала не раз.