«Странники» Судоплатова. «Попаданцы» идут на прорыв

Противник без особых усилий и часто незначительными силами прорывал стык наших частей, создавал фланги в боевых порядках обороны, вводил в прорыв танки и мотопехоту и подвергал угрозе окружения части боевого порядка наших войск, ставя их в тяжелое положение.

Ставка приказала:

1. Возложить полную ответственность за стыки частей на командиров соединений, которым они непосредственно подчинены.

2. Вести непрерывную и особенно тщательную разведку на стыках частей (соединений).

3. Создавать на стыках частей и соединений устойчивую, глубокую оборону с широким применением противотанковых и противопехотных заграждений."

"4. Создавать на стыках полосу сплошного огневого заграждения путем организации перекрестного пулеметного, минометного и артиллерийского огня частей, действующих на фронте и расположенных в глубине.

5. Располагать за стыками резервы и контратаками уничтожать прорвавшегося противника.

6. Держать стыки боевых порядков под постоянным и личным контролем старших начальников.

Ставка требует от командиров всех степеней исключительного внимания к стыкам, их прочного обеспечения и величайшего упорства в борьбе за них.

По поручению Ставки Б. ШАПОШНИКОВ.

5.8.41 г.

Взгляд со стороны. Бродяга

Бобруйский район Могилевской области БССР. 16 августа 1941 года. 5:05

Вошли мы хорошо: Люк для надежности от поленницы топор прихватил, я решил не жадничать и ресурс доживающего последние выстрелы глушака не экономить, так что «наган» в правую, а ножик в левую — и вперед, десантнику нашему спину прикрывать, ну и подчищать, если у него времени чисто сработать не хватит.

Немцы спросонья даже и не поняли, что это такое на них свалилось!

Чуть не подпрыгнув, тезка обрушил топор на башку задремавшего на табурете у стола фрица, я прострелил голову не вовремя проснувшемуся унтеру, лежавшему на лавке. Еще четыре удара топором, пара выстрелов, и противники практически закончились.

В Фермере и Арте сомневаться тоже не приходилось, а потому выстрелы, еле слышно долетевшие сквозь кавардак и тарарам, устроенные Сашкой, пока он добирался до последнего немца, юркнувшего под стол, меня не на шутку встревожили.

Еще больше встревожили раздавшиеся спустя минуту в рации матерные выкрики командира, звавшего Дока.

– Саня, я туда, а ты прибери тут пока! — попросил я Люка и выскочил на улицу.

У черного лимузина наш врач хлопотал над Артом, а рядом молча стоял Фермер.

«Херово дело! Вон как Шура ремень стиснул, костяшки все белые!»

– Что? Как?

– Один хитрый оказался — пистолетик маленький чуть ли не в трусах спрятал, — мрачно ответил он. — Две пули — в голову и в плечо… Серега! Что там?

– Живой пока, — ответил Док, не отрываясь от работы.

– И?

– Не виси над душой, командир, лучше делом займись! — огрызнулся Кураев.