По понятиям Лютого

Но тот только покачал головой и сделал знак слуге, а когда он подошел, произнес лишь одно слово:

– Комнату!

Но в это время со двора послышалось ржание лошадей, и через минуту в зал уверенно вошли два римских воина. Один повыше ростом, второй пониже, но зато более широкий в плечах. Они были в кожаных нагрудниках, шлемах, а руки держали на рукоятках мечей.

«Ночной патруль! – понял Модус. – Охотники на разбойников с большой дороги!»

Музыка оборвалась, танцовщица замерла, лупы приняли скромный вид и сели за свободный столик, игроки перестали бросать кости, а огромная кукла с шарнирной челюстью захлопнула свой бездонный рот и отодвинула очередную тарелку. Солдаты профессионально осмотрели собравшихся и сразу же подошли к Модусу и Квентину.

– Кто такие?! – грубым голосом спросил коренастый.

У него широкие запястья и лицо в оспинах. И хотя ноги не были кривыми, во всяком случае, это не бросалось в глаза, Модус сразу узнал Кастула, да горит его душа в аду! Ненависть ударила в голову, внутри будто натянулась тугая арбалетная тетива. Он стиснул зубы, молча полез за пазуху и протянул подписанную префектом вольную. Римлянин быстро просмотрел ее, но возвращать не торопился.

– Значит, ты и есть тот самый счастливчик, которому так повезло сегодня утром? – спросил он с кривой ухмылкой.

Его напарник стоял рядом, с интересом рассматривая перстень на руке бывшего раба.

– Значит так, – с трудом сдерживая тетиву, ответил Модус.

– А это кто? – толстый палец указал на Квентина.

– Это мой раб.

Презрительная улыбка стала еще кривее.

– Когда же ты успел им обзавестись, если еще утром сам был рабом?

– Наш хозяин, хлебопек Захария отпустил его со мной. Он ведь купил нас вместе и отпустил сразу двоих.

– Ну, глупая расточительность – это его дело. – Легионер уже протянул было вольную обратно, переключаясь на следующую цель, которой должен был стать человек с шарнирным ртом или игроки в кости. Но вдруг снова заглянул в свиток. – Цыпленок Модус! А я смотрю, что мне знакома твоя милая мордашка! – Он гадко засмеялся. – Помнишь, как мы славно проводили время в арестантской, когда я заподозрил тебя в краже курицы?

– Помню, Кастул! Помню, грязная вонючая свинья!

Дрожащая тетива сорвалась с боевого зацепа, выпуская в полет смертоносную стрелу мщения. Стрелу заменила двузубая вилка, и она бы выбила глаз Кастулу, но тот ловко уклонился и зубцы вонзились в щеку. Хлынула кровь.

– Нападение на воина императора! – взревел Кастул, отпрыгивая назад и одним движением выхватывая меч.

Неожиданно для самого себя Модус с такой же ловкостью вырвал меч из ножен второго солдата и оттолкнул его в сторону.