Императрица поневоле

Помню, звон оружия и крики, разбудившие меня. Я сидела ничего не понимая — ни где нахожусь, ни что происходит, а когда в фургон заглянул один из нападавших, звери подняли такой шум, что от страха забилась в дальний угол за клетку с ручной рысью. Край полога в том месте был приподнят, для дополнительного доступа воздуха, вот в эту щель я и вылезла, припустившись без оглядки в лес. Впоследствии, отец рассказывал, что появился в том месте в сопровождении целого отряда воинов почти сразу же, после нападения, отправившись следом. Когда утром обнаружили кровать пустой, он понял, куда могло занести его малолетнюю дочь, зная мою страсть к зверюшкам. Если бы осталась в фургоне… Но я убежала.

В той лесной чаще меня и отыскала самка волколота с тремя волчатами. Я запросто могла стать их обедом, если бы не Черныш. Вот тогда-то он меня и выбрал, встав на защиту. В ту пору Черныш был ещё настолько мал, что даже не умел рычать, но самка почему-то отступила, уведя с собой двоих оставшихся. Проплутав весь день, таская в охапке щенка, я совсем выбилась из сил и залезла под корни огромного дерева, когда наступили сумерки. Там нас и нашёл отец.

— Вот так история, — выдохнула Такана, дослушав рассказ. — Подожди, но если ты помнишь такие подробности, значит, память к тебе вернулась?

— Не совсем, пока только это и вспомнила, — отрицательно покачала головой, — но хотя бы что-то.

За беседой мы не заметили, как вышли к рыночной площади. Время было послеобеденное, поэтому людей здесь оказалось не так много. Проходя мимо лотков, я увидела принадлежности для письма, но Такане так хотелось скорее добраться до вожделенной лавки, что подхватив под руку, она потащила меня прочь.

— Наберём этой мелочи на обратном пути, а то все лучшие платья раскупят без нас, — объяснила она свой поступок.

— Как скажешь, — не стала отвлекать подругу от намеченной цели, дабы не испортить настроение.

Подойдя к лавке, я приказала Чернышу оставаться снаружи, чтобы не было возмущений со стороны других покупателей. Обиженно отвернув от меня морду, он лёг в тени.

— И что за мода такая у всех представителей мужского пола всё время на что-то обижаться? — проворчала я, входя следом за Таканой в прохладное помещение заставленное вешалками с женскими костюмами и платьями.

— Ты у меня спрашиваешь, или просто рассуждаешь вслух? — откликнулась Тана, жадным взглядом окидывая вещи.

— Просто рассуждаю, — вздохнула я, улыбнувшись.

У прилавка стояла пожелая женщина в строгом бархатном платье цвета спелой вишни.

— Добрый день, юные леди, — поприветствовала она. — Могу ли я чем-то вам помочь.

— О да, — восторженно ответила подруга, — мы желаем всё самое лучшее, что есть в вашей лавке.