Помнишь ли ты…

Безуспешно попытавшись смягчить голос, он продолжал:

— Кушманы — одно из самых старых и многочисленных американских семейств. Они прибегли к помощи влиятельных политических и общественных сил, чтобы подстроить мое падение. Налоговой инспекции уже не терпится вступить в игру. На меня нападают со всех сторон — и политики, и средства массовой информации, и это меня совсем не радует. Но больше всего мне ненавистно лицемерие, которое скрывается за этой шумихой.

За последние несколько дней Диана поняла, что Коул Гаррисон обладает незыблемыми принципами, от которых не собирается отступать.

— Что же ты будешь делать завтра? — со страхом спросила она.

— Попытаюсь объяснить, что происходит. Диана не понимала, как такое возможно, и боялась, что, выяснив, перепугается еще сильнее. Вместо этого она спросила:

— Ну а каковы сегодняшние потери?

— Поскольку я настоял на открытом заседании, мне пришлось поступиться своим правом ссылки на пятую поправку.

— На пятую поправку? — пожала плечами Диана. — Ты заявил об этом так, как сделал бы выскочка. Коул усмехнулся:

— Именно так ко мне и относятся. Вот что бывает, — прошептал он, касаясь губами ее уха, — когда кто-то неизвестно откуда появляется в высшей лиге и начинает играть с парнями в костюмах от Бруксов.

— Ты не носишь костюмы от Бруксов, — возразила Диана со смехом.

— Да, — не смущаясь, улыбнулся он. — И это злит их сильнее всего. Они не знают, как себя вести. Мы непредсказуемы. Мы ни на кого не похожи.

На месте Коула Диана пришла бы в ужас в преддверии судебного процесса, возможного ошибочного обвинения на основании подстроенных доказательств и тюремного заключения. Но стойкость и целеустремленность Коула бодрили ее. Исходящая от него сила передавалась всем, кто находился рядом.

Диана погладила его волевой подбородок:

— Ты и в самом деле знаешь, что произойдет завтра?

— Нет. Я знаю только, что может случиться и чего я хочу.

— Чего же ты хочешь?

Он поцеловал ее и ответил с грустной улыбкой:

— Я хочу видеть тебя рядом, засыпая и просыпаясь. А больше всего на свете я хочу отдать тебе все, что ты пожелаешь.

— Себя? — предположила Диана и увидела, как его серые глаза затопила нежность.

— И себя тоже, — прошептал он.

Зазвонил телефон, и Диана нехотя высвободилась из объятий Коула, чтобы взять трубку. По-прежнему пребывая в хорошем настроении, она произнесла:

— Сегодня ты — знаток человеческой натуры. Догадайся, кто звонит.

Коул выпалил первое имя, пришедшее в голову:

— Хэйуорд! — И с трудом скрыл изумление, когда выяснилось, что он прав.

Прикрыв трубку ладонью, Диана прошептала:

— Он хочет приехать.

Коул сунул руки в карманы и сдержанно кивнул.