Мы знаем, что ты помнишь

– Да, ничего не скажешь, – покачал он головой, когда они стояли возле машин и он закуривал сигарету. – Разве это похоже на случайность, что мы искали один труп, а наткнулись на другой?

Эйра не знала, что ей следует сказать, да он, пожалуй, и не ждал от нее ответа.

– Я разговаривал с прокурором, – продолжил ГГ, – так что теперь нас ждет расследование еще одного убийства.

Он выпустил длинную струйку дыма.

– Я, конечно, могу взять отпуск и осенью. Или даже зимой. Чего уж там. Отправиться путешествовать в самое темное время года – в этом есть что-то оригинальное, не находишь?

Где-то на краешке ее сознания промелькнула и пропала мысль. Что-то про зачатие детей, подругу и прочее."

"– Очень надеюсь, что мы снова сможем одолжить тебя у твоего начальства, – сказал ГГ, – твое знание местности для нас очень ценно. Ты можешь видеть вещи, которые больше никто из нас не видит. Если ты, конечно, тоже не собираешься в отпуск?

– Не-е-ет… Я освобожусь не раньше августа.

Эйра засмотрелась на рой мошкары, вьющийся над его головой. Чуть дальше висела вывеска, оставшаяся после старой народной школы, в напоминание о том, что здесь тоже когда-то кипела жизнь. Она различила между деревьями крышу кузницы, просевшую у конька, там, где кирпич обрушился.

Знание местности. Какие поверхностные слова. Тонкие, словно свежевыпавший снег в ноябре. Они умалчивали о той бездне или той неразберихе, что скрывалась под внешне мирным фасадом, за которым каждый человек крепко связан с другим, где воспоминания обманывают и предают. Эти слова умалчивали о любви, толкающей людей на нечестные поступки.

– Я не могу, – сказала Эйра.

– Вот оно что. Ясно… – ГГ выглядел удивленным. – А мне показалось, что тебе понравилось работать с нами?

– Понравилось, – подтвердила она. – Очень. Просто я…

Слова. Проклятые слова. Ощущение, что нужно сказать все как есть, но с какой стати она должна трепать имя своего брата? То старое дело закрыто давным-давно. Стоит ли ей сейчас говорить об этом? Ведь нынешнее расследование совсем из другой оперы. Здесь речь идет об убийстве мужчины, а не Лины, и, возможно, оно произошло даже не в девяностые годы. Какие доводы говорят в пользу этого? Манера шнуровать ботинок!

Одновременно она мысленно представила себе более ранние находки. Бретелька от платья, которое могло принадлежать Лине. Ощущение, что здесь скрывается больше, чем простая случайность.

– Мне кажется это немного нечестным по отношению к моим коллегам из Крамфорса, – проговорила Эйра наконец. – Такими темпами у нас там скоро останутся одни лишь зеленые юнцы, только что окончившие полицейскую школу.

– Понимаю.

ГГ пальцами затушил окурок и подошвой ботинка растер последние крошки табака, которые упали на землю.