Мы знаем, что ты помнишь

Эйра легко могла себе представить этих парней, на мопедах или мотоциклах, с пивными банками и сигаретками в зубах, таких же, каких она видела на каждом перекрестке, на каждой бензоколонке, когда выросла.

Мающиеся от скуки в ожидании, когда же произойдет хоть что-нибудь интересненькое. Она почти слышала их перешептывания в тот момент, когда появилась Лина. И чего это она поперлась в лес?

Рикен наверняка знал о ней больше, чем сказал на допросе в участке. Разве они не были уже тогда с Магнусом лучшими друзьями?

Они всегда ими были, братьями по крови и по оружию, сколько она себя помнила.

– А еще какие-нибудь подозреваемые были? – спросил ГГ. Они прошлись вдоль края придорожной канавы, сделали поворот и зашагали обратно туда, где оставили машину.

Эйра смотрела вниз, на асфальт под ногами. Слышала его и свои шаги, звучащие вразнобой. Дорога была усеяна глубокими рытвинами и покрыта сетью трещин – раны, появляющиеся после зимы, когда мерзлота выходит на поверхность.

– Не знаю, – ответила она, – как я уже сказала, я не смотрела всех материалов по делу.

Старое расследование могло и подождать. Пыли за ночь на нем не прибавится.

– Небо с землей мы, конечно, переворачивать не станем, – сказал ГГ на обратном пути, – но мне хотелось бы знать, нет ли чего конкретного про эту лодку.

Сейчас он по диагонали пересекал парковку, направляясь к своей тачке, чтобы ехать домой в Сундсвалль. Эйра стояла с ключами от своей машины и глядела ему вслед. Что-то в его тоне подсказало ей, что он отнесся к этому делу серьезно. Пусть даже из последних сил и скрипя зубами – ведь он-то надеялся, что теперь уж точно покончил с Крамфорсом и сможет посвятить остаток лета струганию детишек.

Она направилась к мосту Хаммарсбру и, перебравшись через него, снова оказалась на солнечной стороне реки. Рикен копался в саду, когда Эйра свернула на его участок и пристроилась между сваленными как попало запчастями машин.

– А Магнуса здесь нет, – сообщил он.

– Где же он тогда?

– А позвонить ему не пробовала?

– Так ведь он никогда не берет трубку, – сказала Эйра. Она слегка покривила душой. Она и не пыталась ему звонить, потому что не хотела говорить по телефону. Ей надо было видеть реакцию брата, когда она назовет ему имя Лины.

– У него там какая-то чувиха нарисовалась на побережье, – сообщил Рикен, счищая с рук землю – он копал без перчаток. Эйра никогда не представляла его себе в роли огородника, но в саду и в самом деле цвели неплохие розы, а кое-где даже торчала картофельная ботва.

– Где именно на побережье?

– Да не знаю я. Может, в Нордингро. Знатные там чувихи, скажу я тебе. С тех пор, как Высокому берегу присвоили статус объекта мирового наследия, там не протолкнуться от жителей Стокгольма.