Мы знаем, что ты помнишь

Конечно, иногда в его комнате воняло не только по́том, еще бы, ведь ему было четырнадцать, и он здорово вымахал в тот год, но все равно я считала, что они просто брешут, что они врут, поэтому сама не понимаю, зачем я сказала это матери. Наверное, я была очень зла на него, точнее, в основном я злилась на родителей, они вечно мне все запрещали, хотя я была на три года старше, не то что Улофу, который мог допоздна шататься с парнями постарше. Лямзил для них сигаретки или пиво, или что там еще было нужно, чтобы водить дружбу с Рикеном, Туре и прочей компанией.

– Рикард Стриндлунд?

– Вот, значит, как его звали? Я уже не упомню всех, много времени прошло, но я до сих пор помню, как меня раздражало, что Улоф водится с ними. Парнями моего возраста, некоторые из них, вдобавок во всему, были довольно симпатичные, такие, с которыми любая девчонка захочет встречаться… Но меня все в нем тогда раздражало, я была слишком зациклена на самой себе и считала, что я…

Ингела посмотрела на письма, которые лежали на земле.

– Все говорили, что это он. Он действительно признался, так, может, это и в самом деле был он?

Первый утренний поезд прибыл в Крамфорс как раз перед обедом. В полицейском участке царил полный штиль. Пустые помещения, спертый воздух, и ни одной записки для нее с перечнем служебных поручений на день.

В обеденной комнате Эйра разыскала местную следовательницу, которая работала здесь уже целую вечность и, кажется, не испытывала потребности в отпуске. Ходили слухи, что несколько лет назад Аня Ларионова вышла замуж за русского, отсюда и такая фамилия. Однако обручального кольца на пальце у нее не было, и куда девался русский, тоже никто не знал. Кое-кто поговаривал, что она лишь пытается выдать себя за замужнюю даму.

– Как продвигается расследование? – осведомилась Аня Ларионова будничным тоном, каким спрашивают про погоду.

– Хорошо, – откликнулась Эйра, – правда, сейчас заняться почти нечем. Мы ждем результаты анализов.

– Тех вещей, что обнаружили в лесу?

– Угу. А у тебя как?

– Да вот жду тех, кто приехал отдыхать сюда на лето, – сказала Аня и глубоко вздохнула. – Они должны посмотреть фотографии краденых вещей, которые мы обнаружили в Лу. Наверняка найдут и свое добро, и мне придется объяснять им, что это еще не значит, что они могут взять и забрать его прямо сейчас. У меня была вчера одна такая парочка, у них сперли две японские ширмы с рисунком цветущей сакуры. Само собой, во всем Онгерманланде больше не найдется таких ширм, поэтому было трудно втолковать им, почему мы не можем просто поехать в Лу и привезти их сюда.

– А какие-нибудь особые приметы?

– Вряд ли. Сакура она и есть сакура, что с нее взять?

Эйра сполоснула кружку и попрощалась с Аней.