Мы знаем, что ты помнишь

– Дискомфорт? – Софи Нюдален махнула рукой на чайку, которая бродила рядом с ними в поисках крошек. Та подпрыгнула и отправилась искать пропитания в другую сторону. – Он изнасиловал и убил девушку. Хорошо еще, если только одну. Я думала, что умру на месте, когда увидела его в доме, где только что скончался старик. Я просила Патрика сделать что-нибудь. Например, пойти и сказать ему, чтобы он убирался прочь отсюда, но Патрик высказался в том духе, что мы не вправе решать такое, что это его дом. Частная собственность. Он сказал, что лучше станет сопровождать меня, на пляж и в лес, повсюду, куда бы я ни направилась, но я разозлилась. До чего докатились! Я теперь не могу выйти из дома без мужа. Прямо Афганистан какой-то! Почему этот человек имеет право свободно передвигаться, а я нет?

– Мы задержали тех, кто поджег дом, – сообщила Эйра. – Они начитались комментариев в обсуждениях, начало которым положили вы, и решили кое-что из них воплотить в жизнь.

– Вы обвиняете в этом меня?

– Нет, – ответила Эйра с изрядной долей напряжения в голосе, – но я подумала, что вам следует знать. На тот случай, если это приведет их на скамью подсудимых.

– Я всего лишь писала правду. Разве это преступление? Я рассказала все как есть. Никто не защитит нас, если мы сами этого не сделаем.

– Улоф Хагстрём находится в коме, – сообщила Эйра, – врачи не знают, выживет ли он.

– Если бы я знала, что вы явитесь с обвинениями в мой адрес, я бы ни за что не пришла сюда. Я даже Патрику ничего не сказала. Он считает, что вы нас преследуете. Мы не обязаны страдать из-за того, что, возможно, когда-то натворил его отец. В данной ситуации вы обязаны предложить нам поддержку, а не мучить своими глупыми обвинениями.

– Я вас не обвиняю. Я просто задаю вопросы.

Софи Нюдален поглядела на свои наручные часы. Мощная вещь из розового золота.

– Простите, но мне уже пора забирать детей.

Отель, в котором она остановилась, находился в Старом городе[9] – минимальных размеров номер со спартанской обстановкой, всё, что она могла себе позволить на бюджет полиции. Из единственного окна открывался вид на темный переулок, зато оконная ниша была такой глубокой, что в ней можно было сидеть. Снаружи веяло теплой сыростью, доносилось журчание голосов туристов. Эйра просматривала в телефоне номера трех-четырех стокгольмских друзей, которым она могла позвонить. Возможно, увидеться за бокалом вина, доложить, как продвигается карьера, как личная жизнь и прочее и прочее. Странно, но подобные встречи больше утомляли ее, чем радовали.