Хозяйка собственного поместья

Еще деревенские парни…

— Вы не прогоните их?

— За что? За то, что кто-то, — я специально не стала напоминать о своих подозрениях, — упорно пытается выжить меня из собственного дома, не особо разбирая методов? Я бы лучше дала им возможность исправить свою оплошность. Положим, перестелив пол в избе и отмыв копоть. Надо посмотреть, что за доски были в сарае, может, они подойдут…

— Я куплю доски, — перебил меня Виктор. — Я обещал вам защиту и не сдержал обещания. Значит, должен хотя бы компенсировать ущерб. Как минимум обеспечить материал для полов и двери, которую я разнес.

Он нахмурился, и я готова была поспорить — он вспомнил мой вопрос, не могла ли дверь быть заперта магией. Но, похоже, снова не нашел ответа, потому что вслух он ничего не сказал, только добавил:

— Еще я бы нанял женщин отмыть копоть от стен. А парни в самом деле могут перестелить полы и сколотить дверь. Они понимают, что убыток больше, чем они смогут заплатить. И, если вы во всеуслышание заявите, что после отработки не имеете к ним претензий, дело уладится ко всеобщему удовольствию.

— Меня не сочтут слишком мягкой? Не решат, что можно сесть на шею? — на всякий случай уточнила я.

Здешние деревенские нравы в чем-то походили на привычные мне — у нас тоже, например, могли набить морду вместо того, чтобы обращаться в полицию. Но в чем-то отличались слишком сильно, а мне нельзя чересчур чудить. И так уже…

— Если бы парни в самом деле спьяну учинили пожар, а вы бы спустили им это с рук — сочли бы, что можно вас вообще ни во что не ставить. Но сейчас, если Марья расскажет старосте все подробности, будут благодарны за милосердие.

— Тогда так и поступим, — заключила я.

Подавила зевок. Может, не ложиться уже? Еще ведь надо что-то решить со сторожами…

— Настя, договорим завтра, а сейчас идите спать, — сказал Виктор, будто прочитав мои мысли. — Иначе я исполню свою угрозу и уволоку вас в спальню на плече.

И, судя по тому, что его слова не вызвали во мне никаких игривых мыслей, поспать все же надо.

— Да, спасибо. — Я поднялась.

Только замочу посуду в щелоке, чтобы завтра было проще отмывать.

— Пойдемте. — Муж мягко, но непреклонно вынул у меня из рук тарелку. Взял за локоть, выводя из кухни. Я хотела возмутиться, но силы кончились как-то разом, и все, на что меня хватило, — позволить довести себя до двери спальни, а как рухнула в кровать, я и вовсе не запомнила.

Обычно я просыпалась с рассветом — дни постепенно удлинялись, но все равно были еще слишком короткими, а в темноте или при свечах много не наработаешь. Но сегодня меня разбудило солнце, бьющее прямо в глаза. Как я так проспала? Рядом свернулся клубочком Мотя, и я вспомнила, что просыпалась утром, но эта мохнатая зараза заурчала так, что веки налились неподъемной тяжестью и я снова отключилась.