Поместье для брошенной жены

На миг прикрыла глаза, заставляя себя принять происходящее и отключить новую волну боли.

— Быть может, воды? — елейным голоском предложила одна из прислужниц вейры Гроц.

Серьезно, отвратительно воспитанная прислуга. Я бы такую дома держать не стала. Сначала такая послушно сплетничает о врагах семьи, потом о друзьях семьи, а после, глазом моргнуть не успеешь, как вся Вальтарта знает, кто спит в твоей постели и какого цвета твоя ночнушка.

Проигнорировав глупый выпад, резко выпрямилась и решительно заявила:

— Что ж, отлично. Давайте постараемся покончить с делами до десяти.

Вейра Гроц покрутила перевязанные лентой документы и, окинув меня лукавым лисьим взглядом, кивнула. Похоже, ситуация, вопреки моему сопротивлению, доставляла ей удовольствие.

— Итак, изначально вы договаривались на отступные в размере двухсот тысяч золотых в равных долях в течение года и дом в предместье столицы.

Формулировка звучала не очень, но я промолчала. Надо документы смотреть и только потом вносить правки.

— Дело в том.… — Талье замялась. — Этот дом Берн купил при помощи моих родителей, а они будут возражать против потери дома для семьи. Если вас устроит, мы готовы отдать вам треть помещения или основной флигель, который стоит отдельно. Он большой, уверяю вас. Мы будем приезжать не чаще раза в месяц ради столичных приемов, а в наше отсутствие вы сможете пользоваться всем домом. Заодно и присмотрите за ним.

Я верно понимаю, что мне предложили бесплатно поработать прислугой для новой семьи Берна?

Вся сила воли ушла на то, чтобы удержать ядовитый смех. Сальме ведь предупреждала, что так будет, а я не поверила. Думала, что знаю Берна, как облупленного, думала, он не решится на откровенную подлость.

Зато стало понятно, почему он послал вместо себя свою нежную курочку. Стыдно ему. Неловко смотреть мне в глаза.

— Предпочту взять за долю деньгами, — мягко прервала фантазии Талье, пока та не придумала еще что-нибудь.

Талье подняла на меня прохладный взгляд беспощадных, умных и как-то по-обидному безразличных к моим чувствам глаз. Она — дракон. А дракон так устроен, не жалеет загнанную дичь, рвет ее когтями, раздирает клыками наживую. Таким станет мой Дан, такой станет моя Дафна. Возможно, таким станет и Берн.

Или, может, уже стал?

— У Берна нет сейчас свободных денег, все уходит на артефакторику, — чуть поколебавшись, она достала еще один документ. — Мы не отказываемся заплатить вам, и долг можно оформить обязательством выплаты в течение нескольких лет или…

— Или? — поторопила я, параллельно размышляя нет ли у Сальме провидческих наклонностей.

Она ведь говорила, что так все и будет? Ну и вот: все так и будет. Ни дома, ни денег, только бумажка с каракулями ценой в один российский ваучер.