Поместье для брошенной жены

Там расположилась юная и хваткая вейра Гроц. Около нее застыли хамоватый прислужник и парочка служанок с дерзкими глазами.

Девушка, которая умеет делать деньги и спать с женатыми мужиками.

— Добрый вечер, вейра.… вейра, — дер Бальш промокнул испарину на лбу белоснежным платочком и сжал пухлые пальцы, усеянные перстями.

Слаб он был на драгоценности. Я его прикармливала десять лет, и теперь ему было очень фигово метаться между дорогой бывшей хозяйкой и новой, еще более дорогой. Ну что сказать. Мне тоже не сладко.

— Полагаю, вы знакомы с вейрой Гроц?

В знак согласия я немного наклонила голову.

Ну а что? Мы и впрямь были знакомы, хотя и с несколько неожиданного ракурса. В смысле, раньше для знакомства со мной вейры не залезали на стол, задрав юбки.

— Мой слуга позволил себе лишнего, надеюсь, это не задело вас, вейра Ариана?

Гроц, сияющая прелестью свежей розочки, уставилась на меня лукавыми глазами. Наверное, решила, что я начну клясться, что меня это нисколько не задело и делать хорошую мину при плохой игре.

Зря она так. Прямота — мое лучшее качество. Оно же, по совместительству, худшее.

— Хороший слуга разделяет мнение хозяина, но лишь плохой слуга говорит его вслух, — сказала дружелюбно. — Клану Гроц нужно усерднее выбирать прислугу.

Меня, кстати, не задело. Я воробей стреляный. Я пережила Вальтартовскую охоту, что мне слова какого-то мальчишки? К тому же явно наученного мелко гадить мне перед разводом.

Гроц глупа не была. Побледнела и вытянулась в тростник, задрав подбородок:

— Клан Гроц всегда тщательно выбирает прислугу, — в нежном голоске пробивался стальной гнев.

Кажется, она хотела что-то еще, но меня выручил дер Верцони, спешно повернувшийся к стряпчему.

— Время позднее, друг мой, давайте приступим к делу, — сказал также дружелюбно, но непреклонно.

Мы обменялись с ним взглядами, и я незаметно качнула головой, запрещая ему вмешиваться. Я собиралась вести беседу сама. Пока сама.

— Когда придет Берн? — бросила короткий взгляд на стряпчего.

Дер Бальш засуетился еще больше, нервно натирая стекла очков и перекладывая папки с места на место.

— Берн не сможет прийти, — снова вмешалась Тальн. Теперь в ее голосе звучало откровенное торжество. — У него возникли безотлагательные дела, и я сегодня выступаю от его имени. Извольте взглянуть на доверенность.

Грудь прошило новой огневой стрелой. Мне казалось уже, сердце сожгло в пепел, но нет, дергало еще что-то в груди фантомной болью.

Отправить улаживать имущественные вопросы после восемнадцати лет брака свою любовницу могло прийти в голову только окончательному мерзавцу. Мне казалось, Берн не был таким. Впрочем, неделю назад мне казалось, что он не мог завести любовницу или потратить целый год на то, чтобы настроить детей против меня.