Поменяемся?

Закончив на этом вызов, он протягивает телефон мне.

— Перебрал он, похоже, немного. Включил ревнивца.

Кивнув, я осторожно, стараясь не соприкоснуться пальцами, забираю мобильный и прячу его в карман.

— Но включил ведь небезосновательно. Спасибо тебе… За то, что поговорил… Я так сильно растерялась.

— Нормально все… — Рафаэль кивает на распахнутую дверь. — Иди ложись. Я прогуляюсь немного.

— Надолго? — уточняю я, взявшись за ручку.

— Хер его знает. — Не глядя на меня, он устало машет рукой. — Надо мозги проветрить.

Несмотря на часовое бодрствование, возвращения Рафаэля мне так и не удается дождаться. Я обнаруживаю его лишь наутро, когда открываю глаза. Он, по обыкновению, спит в кресле, имитируя собой витиеватый китайский иероглиф. В одежде.

Выскользнув из постели, я на цыпочках иду в ванную, чтобы умыться, спешно одеваюсь и покидаю номер. Пусть Рафаэль побудет наедине с собой без необходимости часами гулять вокруг отеля и ютиться на диванах в лобби ради чужого комфорта. Настало мое время джентльменствовать.

Душевное состояние балансирует между желанием медитировать и намерением от души поругаться. Предпочтительно с кем-то малознакомым. На эту роль отлично подошел бы идиот-ведущий из караоке, но он наверняка отсыпается после ночи бесконечного тупого трепа.

Надо отметить, что я не испытываю вчерашних вины и стыда. Вернее, испытываю, конечно, но не в полной мере, найдя утешение в том, что технически между мной и Рафаэлем ничего не произошло. Был массаж и один острый компрометирующий момент, после которого всё прекратилось. Зато стало ясно, что нам двоим не стоит пить.

Если бы совесть была деньгами, я бы сколотила состояние на умении её отмыть.

Намотав с десяток кругов вокруг отеля и натерев на пятке мозоль, я прихрамывая, тащусь на завтрак. Аппетит по какой-то причине напрочь исчез, что не мешает мне набить тарелку горкой блинов, ветчиной, сыром и круассанами.

Оставив поднос на столе, я собираюсь пойти за кофе, но замечаю в дверях ресторана Рафаэля и невольно прирастаю к месту. Сердце превращается в напряжённый, бешено пульсирующий комок, во рту становится сухо. Гадина-память воспроизводит сцену из вчерашней ночи, дословно, вплоть до запахов. Тепло дыхания, мерцание глаз и давление здоровенной коряги, грозящейся пробурить дырку в моей промежности.

Рафаэль оглядывается в поисках свободного стола, и наши взгляды пересекаются. С трудом сглотнув, я растягиваю рот в фальшиво-приветливой улыбке и приглашающе киваю на стул: мол, ну и чего ты застыл, друган? Давай-ка сюда.

Не сподобившись на ответную улыбку, Рафаэль движется в мою сторону. Ничего страшного не произошло, — напоминаю я себе. — Мы просто играли в карты, а после я немного помяла ему плечи.