Горькая полынь моей памяти

– Шлаткий, – согласился Дамир, жуя.

– Голодный? – осведомилась мама и, дождавшись отрицательного ответа, вернулась к своему занятию. Дамир не сомневался, она не оставит без внимания очередное исчезновение сына, но обсуждать при дочерях ничего не собирается. – Тебя отец хотел видеть. После трёх, сказал, в офисе будет.

– Ладно, – почему он не позвонил или не оставил сообщение, Дамир уточнять не стал.

Отец был продвинутым пользователем современных технологий, трудно представить ведение хоть сколько-нибудь успешного бизнеса, будучи ретроградом. Да и вся семья не отставала от главы семейства, даже четырёхлетний Динар и эби имели телефоны и умели ими пользоваться, правда, по-разному. Динар смотрел мультики или играл, пока мама, ругаясь, не отнимала девайс, причитая, что в их времена обходились без электроники, портящей зрение и характер детям. А эби активно пользовалась социальными сетями, общалась с товарками и смотрела короткие видеоролики со зверями и детьми. И, конечно, сериалы, особенно турецкие. Вся семья делала вид, что не знает о слабости эби. Сын однажды предложил провести интернет к ней в комнату и подключить к телевизору, нарвался на проповедь и возмущённо вскинутые руки, на этом всё и закончилось.

– Что, снова не со своим «человечком» провёл ночь? – пропела Карима.

– Не зли меня, мелкая, – рыкнул Дамир и резко встал.

– Какой человечек? – тут же вскинулась Алсу и уставилась на старшего брата. – Ты дома не ночевал? Ничего себе!

– Карима! – прикрикнула мама. – Алсу, мой тщательней, смотри, грязь на дне банки, – она ткнула тонким пальцем в воображаемую грязь, пристыженная дочь притихла.

Дамир отправился в дом, заскочил на кухню, выудил из холодильника кусок запечённого мяса, отрезал и, жуя, отправился в свою комнату. Там скинул одежду и завалился в кровать досыпать свои несколько часов. Солнце било в распахнутые окна, лучи скользили по голым ногам парня, телу, останавливаясь у шеи, опаляя там, где ещё горели поцелуи Эли. Он закрыл глаза, обхватывая подушку двумя руками.

Они не доехали в Поповку, свернули к Волге. Фары осветили крутой берег, убегающий вниз ярко пахнущими травами и всполохами жёлтых соцветий пижмы, высокого иван-чая, приглаженных листьев мать-и-мачехи и бархатистой, удушливой полыни.

– Хорошо как, – промурлыкала Эля, выбираясь из машины, смотря на звёздное небо. – Столько звёзд…

– Звёзд никогда не видела? – тихо ответил Дамир, притягивая к себе девушку, повернул к себе лицом, обхватывая руками на талии.

– Летом – нет, – засмеялась Эля, смех был женским, глубоким, так противоречащим тонкой талии под ладонями Дамира. – У нас летом ночи белые.

– Как в Питере? – пробормотал он.

Ничего его не интересовало в тот момент.