Горькая полынь моей памяти

До дома Файзулиных трёшке в панельной пятиэтажке Архангельска далеко, но ведь и Эля никогда не заработает на такую красоту. А вот шторы-то она сможет купить, и палас на пол, чтобы Серафиме не холодно было топать, когда начнёт ходить.

Девушка часто возвращалась мысленно к Зариме, особенно когда Серафима стала подрастать. Вспоминала, как свекровь читала книжки Динару, показывая на картинках то, о чём сказка. Эля купила несколько книжек, ложилась рядом с Серафимой, укутывала обеих одеялом и читала, тыкая пальцем в иллюстрации.

– «Мышка прибежала». Это мышка, видишь? Мышка.

– «Хвостиком махнула». Это хвостик у мышки, видишь? Хвостик.

Оказалось, что ребёнка легче отвлечь, чем уговорить, как и поступала Зарима. Тянется Серафима к свисающему электрическому шнуру, хочет во что бы то ни стало засунуть в рот – Эля ей даёт яркую погремушку, малышка хватает игрушку, довольная разглядывает, бренчит.

Как много хитростей, оказалось, когда растишь ребёнка. Откуда Зарима всё знала? Пятеро детей… да… С первым она откуда-то узнавала. Эля стала читать форумы мамочек, книжки по психологии. Слово-то придумали – психология! Изо всех сил старалась, запоминала, делала так, как написано.

Иногда получалась полная ерунда, как с закаливанием. Эля облила Серафиму холодной водой, как и написано на сайте, та залилась плачем на весь дом, а к ночи поднялась температура. Как Эля испугалась, ревела вместе с дочкой, вызвала неотложную помощь, соглашалась на больницу, на любые условия, только бы вылечили её девочку, только бы она не умерла. Не умерла!

– Ребёнку нурофен, маме валерьянку и мозги, – отдал приказ фельдшер, немолодой мужчина.

– Мозги? А где я возьму мозги? – уставилась на врача Эля.

– В интернете спроси, там подскажут.

У Нади же Эля повстречала мужчину, он представился Романом. Рома сразу обратил на неё внимание, аж противные мурашки пробежали от затылка до копчика. Знакомый скользкий, похотливый взгляд. Захотелось спрятаться, исчезнуть, стать толстой, как Надя, хотя бы кривоногой. Она бы тогда выставила свои ноги на всеобщее обозрение, чтобы «Ромы» не лапали глазами.

Оказалось, она ошиблась. Роман был вежливым, проводил Элю домой, начал приходить. Сначала встречал на улице, когда она гуляла с Серафимой, купил тёплые варежки и игрушку дочке. Говорил, хочет понравиться ребёнку, подружиться с ней. Однажды Эля его впустила в квартиру, страшно смущаясь старых, грязных обоев и застиранных штор. Роман словно не обратил внимания, нахваливал чай и печенье, хоть последнее было самым дешёвым, купленным по скидке - заканчивался срок годности.

Роман – сорокалетний подводник в отставке, у него квартира в центре города и иномарка. Не дорогая, как у Дамира или Юнусова, но всё равно удобная, с местом для детского кресла, которое он же купил.