Горькая полынь моей памяти

– Давай договоримся, вопросы с Равилем буду решать я, ты никогда не будешь ночевать в его палате, доме, машине, – «кровати» хотелось добавить, однако промолчал. Дождался сдержанного, осторожного кивка. – Что-то ещё?

Эля кусала губы и определённо собиралась что-то спросить. Хотелось потянуть за тонкое, полупрозрачное запястье, усадить к себе на колени, сдавить до хруста и вынудить рассказать всё. От и до. Желания большие и нечаянные, маленькие и заветные. Стремления, чаяния, страхи. Будь это боязнь пауков или его семьи. Выдавить опасения до самого донышка, соскрести остатки мути из души. Её ли, своей.

– А ты?

– Я? – опешил Дамир, не отводя глаз от перепуганного василькового взгляда. Какая же она… Манящая, дурманящая, сводящая с ума.

– Деньги?

– Тебе нужны деньги? – машинально потянулся за портмоне, начал перебирать банковские карточки, как под гипнозом. Васильковым, грёбаным гипнозом.

– Нет! – раздался отчаянный визг, стул, на котором послушно сидела Эля, отлетел в сторону, ударился с грохотом о стену, задел, не испортив, итальянский фасад кухонной мебели. Кажется, итальянский. Заказывала Алия, Дамир не вникал в тонкости. Италия, Испания, Норвегия. Он мог без содрогания находиться в интерьере собственного дома и оплатить за него счёт – этого было достаточно для сносного существования.

– Убери! – пропищала Эля. – Не надо! Я верну тебе деньги, накоплю и обязательно верну, я хорошо зарабатываю, правда!

Всевышний, верни ей разум, верни разум ему! Что происходит? Деньги? Она успела взять деньги?

– С твоего счёта, – ответила на немой вопрос Эля. – Тогда. Я не думала, сняла. Мне потом про совокупность и срок давности рассказали!"

"– Стоп! Просто заткнись, нахрен, – не выдержал Дамир, поняв, о чём она лепечет. – Не знаю, кто тебе и что наговорил, слушай меня внимательно, – посмотрел в мелькающий васильковый страх. Она боялась, по-настоящему, всерьёз. Кулаки сжала, напряглась, натянулась, как струна, дунь – лопнет со звоном. – Тот счёт мы открывали вдвоём, это наши деньги, твои.

– На твоё имя!

– Эля, у тебя был не один месяц, чтобы открыть счёт на своё имя, перевести все деньги туда. И даже с учётом того, что ты этого не сделала – это твои деньги. Какого… – он с трудом опомнился, что в квартире ребёнок, одёрнул себя. – Твои. Деньги. – Выдохнул.

Про злополучный счёт Дамир вспомнил не сразу. В то время он не помнил собственное имя, о незначительной сумме даже думать не хотелось. Пустое. Бессмысленное. По возвращению узнал, что деньги сняты через два дня после побега Эли. Узнал город, в котором производилась операция. Дамир помнил, как сидел у стеклянных витрин банка и оглушённо думал о том, что они разошлись, разминулись на несколько часов и целую жизнь.