Горькая полынь моей памяти

"

"Он уставился в упор на Юнусова. Видел, как недовольная складка прорезает лоб друга, морщится нос, приоткрывается рот, а затем закрывается, как у сома, выловленного в полуденный зной из Волги.

– Карима? – не смог скрыть своего удивления, когда услышал полную версию произошедшего.

Ненормальная! Если бы прямо сейчас здесь стояла сестра, Дамир забыл бы свои благородные порывы, слова, произнесённые в доме отца, выдернул ремень из шлёвок и протянул по мягкому месту Каримы, чтобы мозги на место встали. Сестра окончательно слетела с катушек?

– Успокойся, я сам виноват, – предупредил рвущиеся возмущения друга Равиль.

– Виноват в том, что моя сестра не умеет думать?

– В этом тоже, – тряхнул головой Равиль, болезненно морщась. Движение напомнило, что они сидят не в холле дома отдыха, и Юнусов здесь не отдыхает.

– К Эле есть претензии? – задал последний вопрос.

– Единственная просьба – забери свою женщину. Не могу спать, когда рядом посторонний человек. Эта ведьма суетится, носится, точно не шишку мне на лоб поставила, а тяжкие увечья нанесла, – фыркнул Юнусов.

– Заберу, – ревность снова подняла склизкую голову, зашипела.

– Эй! – Юнусов толкнул друга в плечо, попытался улыбнуться, снова зажмурился.

– Идём, – Отделение начало просыпаться, стали появляться первые полусонные пациенты, спешно прошли два врача, кинув недовольный взгляд на посетителя, пробежала постовая медсестра, покачивая объёмными бёдрами в розовых, форменных брюках.

– Я благодарен Эле, – тихо и серьёзно произнёс Равиль. – Она защищала Кариму.

– От тебя? – вот уж кого не стоило защищать от мужа. Даже если бы он всыпал бестолковой женщине – был бы сто раз прав. В том, что Равиль не позволит себе поднять руку на свою маленькую, даже если она начнёт прижигать калёными иглами его шею, не было сомнений.

– Она не могла этого знать, – ровно сказал Юнусов, пришлось с ним согласиться.

Совсем недавно, около десяти тысяч лет назад, омертвевший, как Влад Цепеш, Дамир и сам был за секунду от мысли, что Равиль ударит бросающую в лицо проклятия жену.

– Она держала в руках нож, когда я появился, считаю, мне повезло, – уголок губы пополз вверх. – Забери свою ненормальную. И, кстати, очаровательная дочь героя, названная в честь чудотворца. С нетерпением жду знакомства с Кирпичом. Кирпич? Кирпичей? Как склонять в женском роде слово «кирпич»?

– Не меня спрашивай.

– Надеюсь, в ближайшее время мне не подвернётся случай узнать. Вылет завтра в двадцать сорок.

– А можно? Что врач сказал?

– Что он скажет? – равнодушно кинул Юнусов. – Я должен быть рядом с семьёй, именно там я и буду.

– По-моему, у Каримы другое мнение.

– Придётся поменять её мнение, – дверь в палату открылась.