Горькая полынь моей памяти

– А мы репетировали сегодня, я – самая лучшая Снегурочка, буду настоящему Деду Морозу помогать! Он актёр на самом деле, – тут же шёпотом, по большому секрету, добавила дочка. – Но всё равно Дед Мороз. Купишь костюм Снегурочки? С пуговичками, чтобы сияли, как сосульки, и парчовый, светящийся, голубой-голубой! Я видела на базаре, когда мы с тётей Мусой гуляли.

Тётя Муса – соседка, с радостью берущая Серафиму. Звали её Муза, но Серафима никак не могла запомнить, казалось бы, простое, но непривычное имя, превратив Музу в Мусю и закончив трансформацию почти близким к оригиналу «Муса».

– Если не получится сшить, конечно, – согласилась Эля.

– Только из парчи, чтобы как настоящая Снегурочка.

– Обязательно, – улыбнулась Эля. Откуда только Серафима знает такие слова… «парча». Прикинула, во что обойдётся небольшое представление в детском саду. Ткань, пуговицы как сосульки… Легче купить билет в детский театр, чем одеть юную актрису.

– Элеонора Григорьевна? – вывел из задумчивости женский приветливый голос. Эля обернулась, девушку, стоявшую напротив, она видела, но вспомнить – где, не смогла. – Неонила, мама Кассандры, глава родительского комитета.

«Ну и имена», – успела подумать Эля, впрочем, Элеонора и Серафима тоже не часто встречающиеся имена.

– Вы же мама Серафимы? – продолжила, как ни в чём не бывало, Неонила. – Наверное, вы просто не видели, – начала исподволь глава родительского комитета. – Мы собираем деньги на подарки детям и воспитателям. Объявление висит на дверях садика, – пояснила родительница.

– Не видела, – призналась Эля. – Сколько?

– Пять тысяч.

– Ладно, – растерянно пробормотала девушка и полезла в кошелёк, прощаясь с оранжевой бумажкой.

Запросы, конечно… Спорить не стала. Садик частный, родители в большинстве своём обеспеченные, таких несчастных, вынужденных оплачивать недешёвое удовольствие, как Эля, полторы калеки. Не станешь спорить с большинством, ещё выгонят… и Серафиме не хотелось проблем. Пусть чувствует себя на равных с остальными детьми.

Эля всё детство носила обноски, не получала подарки в садике и школе. Поначалу обижалась, плакала, потом поняла и гордо улыбалась, отмахивалась, мол, ерунда какая. Сердобольные подружки делились мандаринами, красивыми блокнотиками, ручками, подарки в их деревне были не в пример дешевле. Эля, конечно, не отказывалась. Но ощущение отщепенства, убогости не пропадало никогда. Нет, у Серафимы будут подарки, как у всех детей, даже если родительский комитет будет покупать откровенную, никому не нужную, дорогостоящую ерунду.

И если Элеоноре для этого нужно согласиться на «собеседование» с престарелым Димой, она согласится. Что она, члена вялого во рту не держала? Не держала, конечно, но уж как-нибудь справится.

Глава 25

Карима. Прошлое.