Солнце полуночи

Конечно, она хотела, чтобы Белла проснулась, но все равно стеснялась шуметь.

– Мама! – радостно шепнула Белла.

Выражения лица Рене я не мог видеть, так как притворялся спящим, но в ее мыслях воцарилось облегчение. Я услышал, как остановились ее шаги. Потом она увидела меня, якобы спящего в кресле.

– Он что, вообще уходить не собирается? – вслух она произнесла это еле слышно, а мысленно прокричала – впрочем, я уже привык к ее громким мыслям, и они не застигали меня врасплох, как раньше. Вместе с тем Рене слегка успокоилась. Она уже начинала гадать, сплю ли я вообще хоть когда-нибудь.

– Мама, как я рада тебя видеть! – воодушевленно воскликнула Белла.

На миг Рене оторопела при виде налитых кровью глаз Беллы. Глаза самой Рене сразу же наполнились слезами от еще одного свидетельства страданий дочери.

Я наблюдал сквозь ресницы, как Рене бережно обнимает дочь. По щекам Рене струились слезы.

– Белла, я так перепугалась!

– Прости, мама. Но все уже хорошо, все в порядке."

"Было неловко слушать, как Белла в своем состоянии утешает здоровую мать, но я полагал, что такими их отношения были всегда. Возможно, особенности взаимодействия уникального разума Рене с окружающими людьми придавали ей черты нарциссизма. Это было неизбежно, ведь все вокруг спешили исполнить ее невысказанные желания.

– Хорошо уже то, что ты наконец пришла в себя. – И Рене снова внутренне поморщилась, увидев кровь в глазах дочери.

Последовала пауза, а потом Белла нерешительно спросила:

– Долго я пробыла без сознания?

Только тогда я сообразил, что об этом мы еще не упоминали.

– Сегодня пятница, дорогая, – сообщила ей Рене, – так что довольно долго.

Белла была потрясена.

– Пятница?

– Некоторое время тебя держали на успокоительных, дорогая, – слишком уж много травм ты получила.

– Знаю, – многозначительно подтвердила Белла, и я задумался, насколько ей сейчас больно.

– Тебе повезло, что рядом оказался доктор Каллен. Такой приятный человек… хотя и очень молодой… И похож скорее на супермодель, чем на врача…

– Ты познакомилась с Карлайлом?

– И с Элис, сестрой Эдварда. Она очень милая.

– Очень!

Пронзительно-громкие мысли Рене снова обратились ко мне.

– Ты не говорила мне, что в Форксе у тебя появились такие хорошие друзья.

«Очень, очень хорошие».

Белла вдруг застонала.

Мои глаза тут же открылись сами собой. Но не выдали меня: взгляд Рене был прикован к Белле.

– Где болит? – выпалила она.

– Все хорошо, – заверила Белла мать, и я понял, что эти слова предназначены и для меня. На миг наши взгляды встретились, и я снова закрыл глаза. – Просто забыла, что двигаться не стоит.