Солнце полуночи

Она посмотрела на прибор, который пищал, подавая сигнал о чрезмерной активности ее сердца, и прищурилась:

– Неловко получилось.

При виде выражения на ее лице я тихо рассмеялся. Легкий румянец проступил на ее неповрежденной щеке.

– Хм… интересно, а если…

Мое лицо уже находилось в нескольких дюймах от ее лица. Я медленно сократил эту дистанцию. Ее сердце ускорило бег. А когда я поцеловал ее, едва задев губами ее губы, сердечный ритм стал сбивчивым. Сердце в буквальном смысле пропустило положенный удар.

Я резко отстранился и успокоился, только когда услышал, что его ритм вновь стал ровным.

– Похоже, теперь придется обращаться с тобой еще осторожнее.

Она нахмурилась, поморщилась и возразила:

– Я еще не нацеловалась. Не вынуждай меня подниматься.

Улыбнувшись такой угрозе, я снова нежно поцеловал ее и прекратил поцелуй в ту же минуту, когда сердце опять зачастило. Поцелуй получился очень кратким.

Она, похоже, осталась недовольна и собиралась посетовать, но эксперименты в любом случае пора было прервать.

Я отодвинул стул на шаг от постели.

– Кажется, твоя мама идет.

Рене сейчас поднималась по лестнице, чтобы взять из сумки мелочь, и с беспокойством размышляла о том, что последние несколько дней питается одним фастфудом. И жалела, что у нее нет времени на тренажерный зал, так что остается лишь довольствоваться лестницей.

Лицо Беллы исказилось – я предположил, что от боли. Я наклонился к ней, в отчаянии гадая, чем помочь.

– Не уходи! – возглас Беллы прозвучал очень похоже на всхлип. Взгляд стал напряженным от страха.

Об этой реакции думать не хотелось.

Меня мучило видение Элис: Белла, скорчившаяся в агонии, хватающая ртом воздух…

Собравшись с силами, я ответил легким тоном:

– Я не уйду. Только… вздремну.

Усмехнувшись, я метнулся к бирюзовому креслу и перевел спинку в наклонное положение. Ведь Рене сама уговаривала меня занять его, если мне понадобится отдохнуть. Я закрыл глаза.

– Дышать не забывай, – шепнула она. Я вспомнил, как она притворялась спящей, чтобы развеять подозрения отца, и еле сдержал улыбку. Потом преувеличенно глубоко вздохнул.

Рене как раз проходила мимо поста медсестер.

– Есть изменения? – на ходу спросила она младшую медсестру, заступившую на дежурство, – плотную молодую женщину по имени Беа. По отсутствующему тону Рене было ясно, что она ждет отрицательного ответа. Она даже не замедлила шаг.

– Вообще-то были колебания на мониторах. Я как раз собиралась пойти посмотреть.

«О нет! Напрасно я ушла».

В тревоге Рене ускорила шаг.

– Сейчас проверю и сообщу вам.

Медсестра, уже начавшая подниматься, снова села, уступая желанию Рене.

Белла заворочалась, скрипнула койка. Было ясно, как ее расстраивает беспокойство матери.

Рене осторожно открыла дверь.