Солнце полуночи

Ужаснувшись, она ринулась к задней двери. Видимо, этого он и хотел, пытался побудить ее к действиям. Скаля зубы в довольной ухмылке, он опередил ее и небрежным ударом наотмашь отбросил обратно к зеркальной стене.

На мимолетный и бесконечный миг она взлетела в воздух, а затем с металлическим лязгом, хрустом костей и треском стекла ударилась о медный балетный станок и зеркало за ним. Перекладина станка выскочила из скоб и рухнула на половицы. Ее тело упало следом, обмякнув, соскользнуло на пол, и осколки зеркал засверкали вокруг как блестки. Я снова понадеялся, что она без сознания. Но потом увидел ее глаза.

Ошеломленные, беспомощные, застывшие.

Мои руки ныли в сокрушительном захвате собственных пальцев, но разжать их я не мог.

Следопыт направился к ней, направляя взгляд в отражающийся в зеркале объектив камеры, уставившись на меня.

– Эффектно, – заметил он, обращаясь ко мне в надежде, что я не приму как должное ни одну деталь его плана. – Как я и думал, этот зал визуально усиливает драматизм моего маленького кино. Потому я и выбрал его для встречи с тобой. Прекрасно, правда?

Я так и не понял, заметила ли Белла, что он отвлекся, или же просто руководствовалась чутьем, но она мучительно изогнулась всем телом, поставила ладони на пол и поползла к выходу.

Следопыт негромко засмеялся над этой жалкой попыткой и мгновенно очутился над ней.

Элис уже показывала мне этот момент. Я хотел бы отвести глаза, но не смог, и у меня на виду следопыт с силой опустил ступню на ее икру. Я услышал, как треснули и большая, и малая берцовые кости.

Все ее тело содрогнулось, вопль наполнил небольшую комнату, отразился от зеркал и полированного дерева. Он вылетел из наушников и ввинтился мне в уши. Ее лицо исказили напряжение и мука, в глазах лопнули крошечные сосудики.

– Может, передумаешь насчет своей последней просьбы? – спросил он Беллу, полностью переключив внимание на нее. Потом нацелился большим пальцем ноги и с филигранной точностью вдавил его в точку перелома.

Белла снова издала вопль, он заскрежетал, вырываясь из горла.

– Неужели ты так и не попросишь Эдварда найти меня? – Джеймс подстрекал ее с видом режиссера у края сцены.

Он намеревался мучить ее до тех пор, пока она не взмолится, чтобы я выследил его. Ей наверняка известно: я пойму, что ее к этому принудили. И она, конечно, быстро согласится на то, чего он хочет от нее.

– Скажи ему, что он хочет услышать, – беспомощным шепотом упрашивал я.

– Нет! – хрипло выкрикнула она. И впервые за все время посмотрела в объектив камеры, ее налитые кровью глаза стали умоляющими, и она обратилась прямо ко мне: – Нет, Эдвард, не вздумай…

Он пнул ее в поднятое лицо.

Я увидел, как слева на ее лице проступает след от этого удара.