Солнце полуночи

Но зубы у него оскалены, шея вытянута… Я опоздал всего на миллисекунду.

Руки Карлайла все еще были неподвижны. «Зашивай ее!» – хотелось мне закричать на него, но я, как и он, знал, что теперь его усилия бесполезны. Все, что у нее сломано, срастется само собой. Каждая раздробленная кость, каждый порез, каждый крошечный кровоточащий разрыв тканей под кожей – все скоро снова станет целым.

Ее сердце остановится и больше никогда не будет биться.

Белла закричала и забилась в муках.

«Эдвард».

Элис вернулась и нашла в себе силы присесть рядом с Карлайлом, наступив в лужу крови, впитывающейся ей в туфли. Легким движением она отвела волосы с красных от крови глаз Беллы.

«Нельзя допустить, чтобы это произошло вот так». Она думала о Карлайле.

На Карлайла тоже нахлынули воспоминания. О следах зубов на его ладони и затяжных страданиях, которые привели к его метаморфозе.

Потом он задумался обо мне.

Фантомное жжение прошло по моей ладони, моей руке. Я тоже вспомнил.

– Эдвард, сделать это придется тебе, – настойчиво сказала Элис.

Я мог бы сделать так, чтобы у Беллы все прошло легче и быстрее. Ей незачем мучиться так долго, как мучился я."

"Но страдать все-таки придется. Боль будет невообразимой. Пытка огнем продлится сутками. Просто… их будет не так много, этих суток.

А когда все кончится…

– Нет! – взвыл я, хотя и понимал, что протестовать бесполезно.

Сейчас видение Элис было настолько отчетливым, что казалось неизбежным. Как недавнее воспоминание, а не будущее. Мраморно-белая Белла с глазами, сияющими багрянцем в сто раз ярче, чем вся сцена бойни вокруг нас.

В эту картину вторглись мои воспоминания, наложились на видения Элис. Розали. Недовольная, исполненная сожалений. Вечно оплакивающая то, что потеряла. Так и не смирившаяся с тем, что с ней сделали. Выбора у нее не было, нас она так и не простила.

Выдержу ли я, если ближайшую тысячу лет с тем же упреком на меня будет смотреть Белла?

«Да!» – утверждала самая эгоистичная сторона моей натуры. Все лучше, чем если она исчезнет сразу, ускользнет от меня.

А лучше ли? Будь у нее возможность осознать все последствия и каждую потерю, выбрала бы она этот путь?

Осознал ли я сам, какую цену заплатил? Понял ли, что именно отдал в обмен на свое бессмертие? Неужели следопыт только что наткнулся на черную стену небытия, которая когда-нибудь суждена и мне? Или нам обоим уготовано вечное пламя?

– Элис… – простонала Белла, ее глаза закрылись. Заметила, что Элис снова рядом, или просто перестала рассчитывать на мою помощь? Ведь я же ничего не делал, только сходил с ума.

Белла снова закричала, издала долгий протяжный вой агонии.

«Эдвард!» – прикрикнула на меня Элис.