Солнце полуночи

Мысли его оставались практичными и бесстрастными. Он знал, что я слушаю их. Вместе с тем результаты осмотра обнадеживали его. Мы успели вовремя. Травмы не были критическими.

Однако я замечал в его оценке многочисленные «если». Если он сумеет остановить кровотечение. Если сломанное ребро не проткнуло легкое. Если внутренние повреждения действительно такие, как кажется. Если, если, если. За годы, которые он посвятил поддержанию жизни в человеческом организме, он повидал множество примеров тому, что и как может в нем разладиться.

Ее кровь впитывалась в мои джинсы. Покрывала мои руки. Я казался нарисованным ею.

Белла издала стон боли.

– Белла, с тобой все будет хорошо, – жарко, умоляюще выпалил я. – Ты слышишь меня, Белла? Я люблю тебя.

Снова стон… но нет: она пыталась что-то сказать.

– Эдвард… – выдохнула она.

– Да, я здесь.

Она шепнула:

– Больно.

– Знаю, Белла, знаю.

Зависть вдруг всплыла на поверхность, мне словно врезали кулаком в грудь. Как же мне хотелось изломать следопыта, медленно разодрать его на длинные полосы. Столько боли, так много крови, а я так и не сумел заставить его поплатиться за это. Мне было мало того, что он умирал и должен был сгореть. Этого не будет достаточно никогда.

– Неужели ничего нельзя сделать? – рявкнул я на Карлайла.

– Мою сумку, пожалуйста, – холодно обратился он к Элис.

Она издала негромкий звук, как будто поперхнулась.

Я не мог отвести глаз от лица Беллы, сплошь в ссадинах и крови. Ее кожа под запекшейся кровью была бледной, какой я еще никогда ее не видел. Веки казались почти неподвижными.

Но, заглянув в мысли Элис, я заметил осложнение."

"Сам я пока не успел осознать толком, что стою на коленях в целом озере крови. Но где-то в глубине мое тело наверняка отреагировало на кровь, и я это понимал. Однако реакция, какой бы она ни была, оставалась запрятанной глубоко под болью и до сих пор не всплыла.

А Элис, хотя и любила Беллу, оказалась физически не готова к тому, что увидела. Она медлила в нерешительности, стискивала зубы, пыталась проглотить яд.

Эмметту и Джасперу тоже пришлось нелегко. Они вытаскивали из комнаты разодранного на куски следопыта, а я мстительно тешил себя надеждой, что эти куски до сих пор в состоянии ощущать боль. Эмметт внимательно следил за Джаспером, опасаясь, как бы тот не сорвался. Сам Эмметт превосходно владел собой. Тревога за Беллу пересилила свойственную ему беспечность.

– Задержи дыхание, Элис, – посоветовал Карлайл, – будет легче.

Она кивнула, перестала дышать, метнулась вперед и отшатнулась, оставив возле ноги Карлайла его саквояж. Двигалась она так осторожно, что даже ни разу не вступила в кровь. И поспешила удалиться к раздолбанной аварийной двери, чтобы глотнуть свежего воздуха.