Солнце полуночи

Слишком быстрый?»

Теперь его переполняли подозрения ко мне. Ко всем нам. Почему он до сих пор не замечал эту девчонку? Ведь она же выделяется среди остальных своей нежной абрикосовой кожей, матовой по сравнению с сиянием наших лиц.

– Она с нами, – услышал я предостережение Карлайла, произнесенное новым, начисто лишенным дружелюбия тоном.

Джеймс бросил на него взгляд и снова обратил внимание на Эмметта, рослого, внушительного и напряженного, стоящего рядом с Карлайлом.

Меня удивило его раздражение. Джеймс не желал быть осмотрительным. Он жаждал схватки. Но все еще сохраняя боевую стойку, он слегка отвлекся, чтобы следить за Викторией, скованной страхом.

Я и сам отвлекся, когда наконец опомнился Лоран.

– Захватили с собой закуску? – недоверчиво уточнил он.

Как и Джеймс, он сделал шаг к Белле, хотя скорее инстинктивно, чем в приступе агрессии.

Но мне это было не важно. Не сводя глаз с главного противника, я слегка сменил позу и яростно зарычал в сторону Лорана, оскалив зубы. В отличие от Джеймса Лоран сразу же отступил.

Джеймс снова сдвинулся в сторону, проверяя, насколько внимательно я слежу за ним. Я ответил на его маневр еще до того, как он завершился. Он поднял губу, обнажая зубы.

– Я сказал, она с нами, – повторил Карлайл. Настолько близкого к рычанию голоса от него я еще никогда не слышал.

– Она же человек! – возразил Лоран. Агрессии в его мыслях все еще не было, он просто озадачился и испугался. И никак не мог разобраться в ситуации, хотя понимал, что опрометчивая атака Джеймса способна погубить их всех. Он взглянул на Викторию, проверяя ее реакцию, как это уже делал Джеймс. Словно она служила обоим чем-то вроде флюгера.

Лорану ответил Эмметт. Не знаю, Джаспер ли вызвал ощущение, что от единственного шага Эмметта к противнику под ним задрожала земля, или же просто Эмметт был самим собой.

– Да, – пророкотал он совершенно монотонно и бесстрастно. Сталь в нем словно рассекла очаг конфликта, казалось, воздух вдруг похолодел.

Я был почти уверен, что это работа Джаспера, но не стал отвлекаться, чтобы проверить догадку.

Метод оказался эффективным. Охотник выпрямился, сменил боевую стойку на более расслабленную.

Я придирчиво изучал его реакции и сохранял позу обороны на случай возможных уловок. Ожидать следовало вспышки гнева и досады. Я уже видел, насколько он самонадеян и какой неожиданностью для него стало препятствие на пути к цели. Необходимость отступить перед силой, превосходящей его собственную, наверняка приведет его в ярость.

Но в мыслях у него вдруг возникло радостное возбуждение. Не сводя глаз с Беллы и меня, периферическим зрением он изучал источники угрозы, однако не со страхом или раздражением, а со странным, неистовым удовольствием.