Солнце полуночи

Во всяком случае, теперь, а раньше их для меня вообще не существовало.

Множественное число из ее уст прозвучало как своего рода признание. О том, что она любит меня, я знал. А наше обоюдное физическое влечение определенно усугубляло ситуацию.

Я решил ответить на ее следующий вопрос до того, как она успеет задать его.

– Замечательно. По крайней мере, у нас есть что-то общее.

Она вздохнула, но, кажется, это был довольный вздох.

– А твои человеческие инстинкты… – нерешительно начала она. – Послушай, а я вообще нравлюсь тебе? В этом смысле?

На это я расхохотался. Разве я мог не желать ее хоть в каком-то из смыслов? Разумом, душой и телом, причем телом не меньше, чем всем прочим. Я пригладил волосы у нее на шее.

– Пусть я и не человек, но я мужчина.

Она зевнула, и я подавил смешок.

– Я ответил на твои вопросы, а теперь пора спать.

– Не знаю, смогу ли я уснуть.

– Мне уйти? – предложил я, хотя мне совсем этого не хотелось.

– Нет! – возмутившись, она ответила гораздо громче, чем мы шептались до тех пор. Ничего страшного, даже храп Чарли не сбился с ритма.

Я снова засмеялся и привлек ее ближе к себе. Касаясь губами ее уха, я опять замурлыкал ее песню – тихо-тихо, чуть громче дыхания.

Когда она переступила границу забытья, я сразу заметил разницу. Напряжение покидало ее мышцы, пока они не расслабились, не наполнились истомой. Дыхание замедлилось, кисти рук сложились у груди, словно в молитве.

У меня не было ни малейшего желания шевелиться. Вообще никогда. Я знал, что рано или поздно она начнет ворочаться, и собирался отодвинуться осторожно, чтобы не разбудить ее, но пока ничего более идеального было невозможно представить. Я до сих пор не привык к такой радости, и мне казалось, что привыкнуть к ней не в силах никто. Я буду принимать ее, пока это возможно, и знать: что бы ни случилось в будущем, один такой райский день стоит любых последующих мук.

– Эдвард, – прошептала Белла во сне, – Эдвард… я люблю тебя.

Глава 19. Дом

Знать бы, выпадет ли мне когда-нибудь случай провести ночь счастливее этой. Вряд ли.

Во сне Белла вновь и вновь повторяла, что любит меня. Но даже больше самих слов, больше, чем все, чего я мог пожелать, меня радовало безмерное блаженство в ее голосе. Благодаря мне она стала по-настоящему счастливой. Неужели это не оправдывало все остальное?

Уже перевалило за полночь, когда она наконец погрузилась в глубокий сон. Я знал, что больше ее сонный лепет я не услышу. Дочитав ее книгу – и включив в список своих любимых, – я задумался, в основном о предстоящем дне и о видении Элис, в котором Белла знакомилась с моей семьей. Несмотря на то что я видел все это отчетливо в голове у Элис, мне с трудом верилось, что такое возможно.