Солнце полуночи

– О нет…

Я осторожно обнял ее обеими руками за плечи. Она приникла к моей груди, все еще пряча лицо.

Неужели она не поняла, что я лишь радовался, слыша из ее уст свое имя? Ведь оно стало одним из моих самых любимых звуков – вместе с шорохом ее дыхания, с биением ее сердца…

Свой ответ я прошептал ей на ухо:

– Тебе незачем смущаться. Если бы я только мог видеть сны, они были бы о тебе. И я бы нисколько не стыдился.

Как мне когда-то хотелось увидеть ее во сне! Как я изнывал от этого желания! А теперь реальность оказалась лучше сновидений. Я бы ни за что не упустил ни единой ее секунды ради пребывания в забытьи любого рода.

Она слегка расслабилась. Вместе со вздохом у нее вырвался радостный, почти мурлыкающий звук.

Возможно ли такое? Меня никак не накажут за все мое возмутительное поведение? Казалось, я получил не просто награду. Я же знал, что на мне лежит тяжкая вина, которую я обязан искупить.

Я не сразу заметил еще один звук помимо стука ее сердца рядом со мной. Машина подъехала к дому, послышались приглушенные мысли водителя. Усталого после долгого дня. Предвкушающего ужин и уют, который предвещали тепло освещенные окна. Но я не мог сказать точно, о чем он думает.

Мне не хотелось уходить. Прижавшись щекой к голове Беллы, я ждал, когда и она услышит отцовскую машину. Она вдруг замерла.

– Ничего, если твой отец застанет меня здесь?

Она помедлила в нерешительности.

– Даже не знаю…

Я быстро коснулся губами ее волос и со вздохом разжал объятия.

– Значит, в другой раз…

Я выскользнул из кухни и взлетел по лестнице в темноту узкого коридора между спальнями, где однажды побывал, когда искал одеяло для Беллы.

– Эдвард! – громким шепотом позвала она из кухни.

Я засмеялся – лишь настолько громко, чтобы дать ей понять, что я рядом."

"Ее отец затопал у входной двери, дважды вытер каждую подошву о коврик. Вставил ключ в замок и хмыкнул, когда ручка шевельнулась вместе с поворотом ключа в уже отпертой двери.

– Белла? – позвал он, распахивая дверь. Его мысли обратились к запаху еды из микроволновки, в животе заурчало.

Я вдруг спохватился, что и Белла тоже так и не поужинала. Пожалуй, это даже к лучшему, что ее отец прервал нас. Иначе я бы рисковал заморить ее голодом.

Но в глубине души мне было немного… грустно. Спрашивая, хочет ли она, чтобы ее отец узнал, что я здесь, что мы были вместе, я надеялся, что ответ будет другим. Ей, конечно же, надо как следует подумать, прежде чем знакомить меня с ним. А может, она вообще не захочет ставить его в известность о том, что в нее влюблен такой, как я, и это тоже совершенно справедливо. Более чем справедливо.

И вообще, было бы неудобно официально знакомиться с ее отцом в таком виде, одетым так, как я сейчас. Точнее, неодетым.