Солнце полуночи

В новостях часто рассказывали о том, как утонул еще один малыш, и она ужасно боялась за меня. Зимой мы бывали в Роудраннер-парке. Он небольшой, но там есть озерцо. Когда я была маленькой, мы пускали в нем бумажные кораблики. Но сейчас рассказываю тебе об этом и вижу, что так себе развлечение…

– А по-моему, замечательное. О своем детстве я почти ничего не помню.

Ее насмешливая улыбка погасла, она свела брови.

– Наверное, это тяжело. И странно.

Пришла моя очередь пожать плечами.

– Я знаю только то, что есть сейчас. Беспокоиться уж точно не о чем.

Долгое время она молчала, обдумывая услышанное."

"Я терпел ее молчание, пока мог, и наконец спросил:

– О чем ты думаешь?

Ее улыбка стала сдержаннее.

– У меня масса вопросов. Но я же знаю…

Мы закончили одновременно:

– …сегодня мой день.

– …сегодня твой день.

И засмеялись тоже синхронно, а я подумал о том, какую странную легкость чувствую, находясь рядом с ней. Просто рядом, достаточно близко. Опасность казалась далекой. Увлекшись, я почти не замечал боли в горле, хотя она так и не притупилась. Думать о ней просто не хотелось теперь, когда со мной была Белла.

– Удалось мне убедить тебя насчет Финикса? – спросила она после еще одной паузы.

– Пожалуй, понадобятся еще уговоры.

Она задумалась.

– Растет там одна разновидность акации – не знаю, как она называется. С виду как все остальные, сухая, колючая. – На ее лице вдруг отразилась острая тоска. – Но весной на ней появляются пушистые желтые цветы, похожие на помпончики. – Она показала, какого размера, раздвинув большой и указательный пальцы. – Пахнут они… изумительно. Ни с чем не сравнить. Еле уловимо, нежно – вдруг тончайший аромат приносит ветром, и через мгновение его уже нет. Надо было добавить этот запах в список моих любимых. Хорошо бы им ароматизировали свечи или еще что-нибудь. А еще закаты – они бесподобны, – продолжала Белла уже о другом. – Честное слово, здесь ты никогда не увидишь таких. – Она ненадолго задумалась. – Но даже в середине дня небо – самое главное. Не голубое, как здесь, когда его вообще видно. А ярче и бледнее. Иногда почти белое. И оно повсюду. – В подтверждение своих слов она обвела дугу вокруг головы. – Там столько неба! А если хоть немного отдалиться от городских огней, видны миллионы звезд. – Она грустно улыбнулась. – Обязательно посмотри на них как-нибудь ночью.

– По-твоему, это прекрасно.

Она кивнула.

– Но не для всех, наверное. – Она задумчиво помедлила, и я понял, что она вспоминает что-то еще, поэтому не стал ей мешать. –  Мне нравится… минимализм тех мест, – нашла она определение. – Они откровенны. Ничего не скрывают.