Солнце полуночи

– Я сам, – сказал я.

Она тихонько и немного раздраженно фыркнула. Ей по-прежнему не нравилось, когда о ней заботились.

Пока мы шагали на биологию, я так и не смог сосредоточиться на своих вопросах, оставшихся без ответа. Мне вспоминался вчерашний день, я гадал, почувствую ли сегодня те же напряжение, жажду и электрические разряды. И конечно, едва погасили свет, все ошеломляющее влечение нахлынуло с новой силой. Сегодня я на всякий случай отодвинул свой стул подальше от стула Беллы, но это не помогло.

Эгоистичная сторона моей натуры продолжала убеждать: нет ничего плохого в том, чтобы взять ее за руку, наоборот – это отличный способ проверить ее реакцию и подготовиться к встрече наедине. Я старался не прислушиваться к голосу эгоизма и боролся с соблазном, как мог.

Насколько я мог судить, Белла тоже. Она наклонилась вперед, положила подбородок на руки, и я видел, что ее пальцы вцепились в край стола так крепко, что побелели костяшки. Я задался вопросом, с каким именно искушением она борется. Сегодня она не смотрела на меня. Не взглянула ни разу.

Слишком многое о ней я все еще не понимал. О многом не мог расспросить.

Заметив, что слегка подался к ней всем телом, я отстранился.

Когда включили свет, Белла вздохнула, и если я правильно понял выражение ее лица, то его следовало бы назвать «облегчением». Но облегчением от чего?

Провожая ее на следующий урок, я вел ту же битву с самим собой, что и днем ранее.

Она остановилась у дверей класса и устремила на меня взгляд прозрачных глубоких глаз. Что это – ожидание или замешательство? Приглашение или предостережение? Чего же хочется ей?

«Это просто вопрос, – уверял я себя, пока моя рука сама собой тянулась к ней. – Еще один из многих».

Напрягаясь всем телом и не дыша, я просто разрешил себе провести по ее лицу ладонью от виска до узкого подбородка. Как вчера, ее кожа потеплела от моего прикосновения, сердце забилось быстрее. Голова еле заметно качнулась в сторону моей руки, продлевая ласку.

И еще один ответ.

Я опять быстро ушел, зная, что в таких случаях моя способность владеть собой все еще под сомнением, ощущая все ту же безболезненную пульсацию в ладони.

Эмметт уже сидел на месте, когда я прибыл на испанский. И Бен Чейни тоже. Я обратил на себя внимание не только этих двоих. От других исходили волны любопытства и предположений, имя Беллы звучало в мыслях рядом с моим…"

"Из людей только Бен не думал о Белле. В моем присутствии он слегка насторожился, но без враждебности. Он уже успел поговорить с Анджелой и пригласил ее на свидание в ближайшие выходные. Она с радостью откликнулась на приглашение, он до сих пор ликовал. И хотя к моим намерениям он относился подозрительно, все же понимал, что нынешней радостью обязан мне.