Солнце полуночи

Естественно, я буду охранять эту клинику и навещать ее так часто, как она только разрешит…

– Сердишься. – Она вздохнула. – Лучше бы я ничего тебе не рассказывала.

Можно подумать, утаивание этих тревожных склонностей помогло бы кому-нибудь из нас.

– Нет. Я предпочитаю знать, о чем ты думаешь, даже если тебе самой твои мысли кажутся бредом.

– Значит, я снова ошиблась? – чуть воинственно спросила она.

– Речь не об этом! – У меня опять судорожно сжались зубы. – «Не имеет значения!» – уничижительно передразнил я.

Она ахнула.

– Так я права?

– А не все ли равно? – возразил я.

Она глубоко вздохнула. Я сердито ждал ответа.

– Вообще-то нет. – Ее голос снова звучал сдержанно. – Но мне хотелось бы знать правду.

Вообще-то нет. На самом деле это не важно. Ей все равно. Она знает, что я не человек, а ужас, и это не имеет значения для нее.

Отмахнувшись от тревог за ее рассудок, я ощутил прилив надежды. И попытался сдержать его."

"– Что тебе хотелось бы знать? – спросил я. Секретов уже не осталось, только мелкие подробности.

– Сколько тебе лет?

Мой ответ был машинальным и глубоко укоренившимся в сознании:

– Семнадцать.

– И давно тебе семнадцать?

Я постарался не улыбаться ее покровительственному тону.

– Довольно давно, – признался я.

– Ясно. – Она вдруг воодушевилась, улыбнулась мне. И пока я глазел на нее, снова тревожась за ее рассудок, ее улыбка стала шире. Я нахмурился. –  Только не смейся, – предупредила она. – Разве тебе можно выходить днем?

Несмотря на ее просьбу, я расхохотался. По-видимому, ее поиски в Сети дали вполне обычные результаты.

– Выдумки, – заявил я.

– И солнце не сожжет?

– Выдумки.

– И в гробу не надо спать?

– Выдумки.

Сна в моей жизни не было так долго – до последних нескольких ночей, когда я смотрел, как спит Белла.

– Я не сплю, – пробормотал я, чуть подробнее отвечая на ее вопрос.

Она помолчала.

– Вообще не спишь? – уточнила она.

– Никогда, – выдохнул я.

Встретив ее внимательный взгляд, в котором читались удивление и сочувствие, я вдруг затосковал по сну. Не по забвению, как прежде, не по спасению от скуки, а просто потому, что захотел увидеть сон. Может, если я забудусь и увижу сон, я смогу несколько часов провести в мире, где мы с ней будем вместе. Ей снился я. И я хотел видеть ее во сне.

Она воззрилась на меня с выражением, полным радостного изумления. Пришлось отвести глаза.

Я не мог увидеть ее во сне. И ей не следовало видеть меня.

– О самом главном ты до сих пор не спросила, – сказал я. Каменное сердце в моей безмолвной груди, казалось, стало тверже и холоднее, чем прежде. Ей придется понять. Рано или поздно надо убедить ее, что это все же имеет значение – в большей степени, чем что-либо другое. Например, что я люблю ее.