Солнце полуночи

В голове у меня вертелись возможные последствия, пока машина пролетала темные повороты дороги. От тоски мое тело стало жестким и неподвижным, если не считать мелких машинальных действий, которые требовались, чтобы рулить.

Ей известна правда.

Но… если она услышала правду еще в субботу, значит, весь этот вечер она ее знала, и все же…

– Мы пошли прогуляться, – объясняла она, – и он рассказывал мне старые легенды, хотел напугать, наверное. Одна из них была про…

Она умолкла, но теперь ее сомнения были излишними. Я уже знал, что она скажет. Оставалась лишь одна загадка: почему она все еще со мной.

– Продолжай, – попросил я.

– Про вампиров, – выдохнула она, выговорила тише, чем шепотом.

Почему-то услышать это слово из ее уст было еще тяжелее, чем знать, что ей все известно. Я вздрогнул, пришлось снова брать себя в руки.

– И ты сразу вспомнила про меня? – спросил я.

– Нет. Он… упомянул твою семью.

Ирония заключалась в том, что потомок Эфраима нарушил договор, который его предок поклялся соблюдать. Внук или даже правнук. Сколько же лет прошло? Семьдесят?

Надо было сообразить, что опасность исходит не от стариков, которые верят в легенды. А от подрастающего поколения, разумеется, – от тех, кто слышал предостережения, но лишь посмеялся над древними суевериями: вот кто грозил разоблачением."

"По моим представлениям, это означало, что теперь я вправе истребить немногочисленное и беззащитное береговое племя, если пожелаю. Эфраим и горстка его сторонников давно мертвы.

– Сам он считает это глупыми суевериями, – вдруг сообщила Белла, в голосе которой снова слышалась тревога, словно она прочитала мои мысли. – Он и не рассчитывал, что я в них поверю.

Краем глаза я видел, как беспокойно она сжимает пальцы и вертит ими.

– Это я виновата, – после паузы добавила она и пристыженно опустила голову. – Я вынудила его рассказать мне эту легенду.

– Почему? – Теперь говорить ровным голосом мне было нетрудно. Худшее уже свершилось. И пока мы обсуждаем детали откровения, нам некогда переходить к последствиям.

– Лорен удивлялась, почему ты не поехал с нами, – хотела мне досадить, – вспомнив об этом, она скорчила гримаску. Я слегка отвлекся, гадая, каким образом кому-то удалось вызвать Беллу на разговор обо мне. – А парень постарше, тоже индеец, сказал, что в резервации ваша семья не появляется, но таким тоном, словно вкладывал в эти слова какой-то другой смысл. Вот я и предложила Джейкобу пройтись, чтобы выяснить у него, в чем дело.

С этим признанием ее голова клонилась все ниже, лицо становилось… виноватым.

Отведя взгляд, я расхохотался. Смех прозвучал резко. Она виновата? Да что она могла сделать, чтобы заслужить такой упрек?

– И как же ты это выяснила? – поинтересовался я.