Солнце полуночи

Я отстранился – боясь даже подумать, как она воспримет каменную твердость моей ледяной кожи, – и она убрала руку.

Я знал, что мог бы доверить ей свои секреты. Она честна и благородна, порядочна до мозга костей. Но я не был уверен, что эти секреты ее не ужаснут. Она непременно ужаснется. Истина и впрямь ужасна.

– Даже не знаю, есть ли у меня еще выбор, – пробормотал я. Мне вспомнилось, как я когда-то поддразнивал ее, упрекая за удивительную невнимательность. И этим ее обидел, если правильно расценил выражение ее лица. Что ж, по крайней мере, теперь я мог исправить свою ошибку. – Я ошибся, ты гораздо наблюдательнее, чем я полагал. – И хотя она этого еще не знала, я уже ставил ей в заслугу очень многое.

– А я думала, ты всегда прав, – с улыбкой подтрунивая надо мной, отозвалась она.

– Раньше был всегда. – Раньше я знал, что делаю. Раньше я всегда был уверен в себе. А теперь все сменилось хаосом и смятением. Но я бы ни на что не променял их. Если этот хаос означал, что я рядом с Беллой. –  Насчет тебя я ошибся еще в одном, – продолжал я, стремясь сразу расставить все по местам. – Ты притягиваешь к себе не просто неприятности. Ты, как магнит, тянешь к себе настоящие беды. Если в радиусе десяти миль есть хоть какая-нибудь опасность, она обязательно найдет тебя.

Почему ее? Что она натворила, чтобы заслужить такое?

Лицо Беллы снова стало серьезным.

– Ты и себя относишь к этой категории?

В этом вопросе честность была важнее, чем в каком-либо другом.

– Однозначно.

Ее глаза чуть сузились – но уже не с подозрением, а со странной озабоченностью. Губы изогнулись в особенной улыбке, которую я видел на ее лице, только когда она сталкивалась с чужой болью. Медленно и намеренно она вновь протянула руку через стол. Я отодвинул ладони на дюйм, но она словно не заметила, твердо решив прикоснуться ко мне. Я затаил дыхание – но не от ее запаха, а от внезапного, ошеломляющего напряжения. Страха. Моя кожа вызовет у нее отвращение. Она сбежит.

Она легко скользнула кончиками пальцев по тыльной стороне моей ладони. Ощущений, подобных теплу ее ласкового, намеренного прикосновения, я не испытывал никогда. Это было наслаждение в чистом виде – почти, если бы не мой страх. Я не сводил глаз с ее лица, когда она почувствовала ледяную твердость моей кожи, и по-прежнему боялся дышать.

Ее улыбка, выражающая заботу и беспокойство, стала шире, заметно потеплела.

– Спасибо, – произнесла она, ответив на мой взгляд своим, искренним и пристальным. – Ты спас меня уже во второй раз.

Ее нежные пальцы задержались на моей коже, словно касаться ее им было приятно.

Я ответил так беспечно, как только мог:

– Пусть третьего не будет, ладно?

На это она слегка нахмурилась, но кивнула.

Я высвободил ладони из-под ее рук.