Солнце полуночи

А я вечно забываю, что с ней надо быть осторожным.

Я дождался, когда мы снова остались вдвоем.

– Пей, – велел я.

И был удивлен, когда она послушалась немедленно и без возражений. Она пила, пока ее стакан не опустел, и я придвинул к ней второй, чуть нахмурившись. Жажда или все-таки шок?

Она отпила еще немного и передернулась.

– Тебя знобит?

– Это от колы, – объяснила она, но опять поежилась, ее губы задрожали, будто она вот-вот застучит зубами.

Ее симпатичная блузка выглядела слишком тонкой, чтобы согревать, облегала ее как вторая кожа и казалась почти такой же непрочной, как и первая.

– А куртку ты не взяла?

– Взяла. – Она слегка озадаченно огляделась. – Ой, я же оставила ее в машине у Джессики.

Я снял куртку с себя, жалея, что этот жест неизбежно будет испорчен температурой моего тела. Как хорошо было бы предложить ей нагретую куртку. Она уставилась на меня, ее щеки снова раскраснелись. О чем она сейчас думала?

Протянутую через стол куртку она сразу же надела и снова поежилась.

Да уж, хорошо быть теплым."

"– Спасибо, – сказала она, глубоко вздохнула и подтянула повыше слишком длинные рукава. Потом сделала еще один глубокий вдох.

Стало быть, вечер наконец начинает налаживаться? Цвет ее лица по-прежнему не внушал опасений. Рядом с глубокой синевой рубашки он напоминал сливки и розы.

– Этот синий цвет хорошо гармонирует с твоей кожей, – сделал я комплимент. Просто сказал, что есть.

Выглядела она хорошо, но рисковать все-таки не стоило. Я придвинул к ней хлебную корзинку.

– Никакого шока у меня нет, и истерики не предвидится, – возразила она, догадавшись, чем вызван мой жест.

– На твоем месте любой нормальный человек был бы в шоке. Но ты даже испуганной не выглядишь. – Я неодобрительно уставился на нее, гадая, почему бы ей не быть нормальной, а потом задавшись вопросом, действительно ли я этого от нее хочу.

– С тобой мне очень спокойно, – объяснила она со взглядом, полным доверия. Доверия, которого я не заслуживал.

Все ее инстинкты были ошибочными, искаженными. Видимо, в этом и заключалась проблема. Она не распознавала опасность так, как следовало бы человеческому существу, и реагировала прямо противоположным образом. Вместо того чтобы убегать, медлила и тянулась к тому, что должно было ее отпугивать.

Как же я могу защитить ее от самого себя, если этого не хочет ни один из нас?

– Все намного сложнее, чем я предполагал, – пробормотал я.

Я видел, как она обдумывает мои слова, и попытался понять, как она их восприняла. Вытащив из корзинки хлебную палочку, она принялась грызть ее, кажется, не замечая, что делает. Некоторое время она жевала, потом задумчиво склонила голову набок.

– Такие светлые глаза у тебя бывают, когда ты в хорошем настроении, – небрежным тоном заметила она.