Сидни Шелдон. После полуночи

Если бы Грейс позвонила, мы немедленно сообщили бы в полицию.

Митч склонил голову набок и обаятельно улыбнулся.

– Вот как? Но почему?

Эта женщина интриговала его. Она сестра Грейс Брукштайн. Одно время, судя по всем отчетам, женщины были очень близки. Они даже похожи внешне. И все же, когда Грейс оказалась в немилости у американцев, Онор Уорнер словно растворилась в эфире.

– Не понимаю, о чем вы.

– Только о том, что Грейс – ваша сестра, – пояснил Митч. – И было бы вполне понятно, если бы вы захотели ей помочь. В этом нет ничего дурного.

Эти спокойные слова, казалось, совершенно вывели Онор из равновесия. Она огляделась, словно пытаясь сбежать. Или просто обшарила глазами комнату в поисках скрытых микрофонов, камер?

– Грейс нажила себе немало врагов, – выдавила наконец она. – И теперь на воле ей грозит куда более страшная опасность, чем в тюрьме. Мне небезразлично ее благополучие.

Митч едва сдержал ухмылку: «Черта с два небезразлично».

– Вас не было на суде.

– Верно.

– И насколько мне известно, вы ни разу не навещали сестру в тюрьме.

– Ни разу.

– Можно узнать почему?

– Я… мой муж… мы посчитали, что так будет лучше. Джек упорно трудился, чтобы оказаться там, где сейчас. Не хватало еще, чтобы избиратели связывали его имя с «Кворумом»… Надеюсь, вы понимаете.

Митч не дал себе труда скрыть презрение. Он прекрасно понимал…

Словно прочтя его мысли, Онор стала оправдываться:"

"– Мой муж сделал много добра своим избирателям, детектив. Много. Разве справедливо, если его имя будет запятнано алчностью Ленни Брукштайна? Грейс сама сделала свой выбор. Я волнуюсь за нее. Но…

Она не договорила.

Митч поднялся.

– Благодарю, миссис Уорнер. Я сам найду дорогу.

Та же самая история была и с Конни Грей.

– Моя младшая сестра так и не научилась отвечать за свои поступки, детектив Коннорс. Грейс считала, что создана для богатства, счастья и свободы. Цена ее не волновала. Так что ответ на ваш вопрос: нет, мне ее не жалко. И я, конечно, ничего о ней не знаю. И надеюсь, не узнаю.

«С такими друзьями, как у Грейс Брукштайн, и враги ни к чему».

Разговаривая с безжалостными, озлобленными сестрами Грейс, Митч почти жалел женщину, алчность которой едва не поставила на колени Нью-Йорк. Гнев Конни был явственно ощутим в этой комнате. Исходил от нее как тепло от обогревателя… Атмосфера накалилась.

– Не знаете, к кому еще могла обратиться Грейс? Кому позвонить? Может, старая школьная подруга? Или школьный поклонник?

Конни величественно качнула головой:

– Нет. Выйдя замуж за Ленни, Грейс полностью растворилась в его мирке.

– И вы это не одобряете.

– Ленни и я… скажем так, мы не были близки. И я всегда считала, что они с Грейс не подходят друг другу. В любом случае никаких старых друзей не существует.