Корона полуночи

Она завещала ему все свои деньги, поскольку чувствовала к нему… Даже Дорин это видел с самого начала.

— Во всяком случае, когда король с треском выгонит тебя за никудышную службу, у тебя будет где приткнуть голову. В замке тебя не оставят.

У Шаола перехватило дыхание. Селена сделала это не только из щедрости. Она с чисто женской практичностью понимала: если его попрут из гвардии, ему придется засунуть гордость за щеку и вернуться в Аньель. А для него это было равнозначно позорному плену.

Но деньги и все остальное достанутся ему только в случае ее смерти. Если же ее казнят как изменницу, все отойдет королевской казне.

У Селены был путь, чреватый позорной гибелью, и Шаол очень боялся этого пути. Она могла примкнуть к заговорщикам, найти Аэлину Галатинию и вернуться в Террасен. Однако завещание намекало на то, что у нее нет таких намерений. Она не собиралась возвращать себе террасенский титул и становиться угрозой для короля и Дорина. Он ошибся. Снова ошибся.

— Изволь уйти из моей спальни, — бросила ему Селена.

Она прошла в комнату для игр, шумно захлопнув дверь.

Шаол не плакал, когда убили Нехемию. Он не пролил ни слезинки, заточая Селену в камеру. Не плакал он и тогда, когда она явилась на королевский совет с отрезанной головой Могилы, совершенно непохожая на прежнюю, горячо любимую им Селену."

"Но сейчас, выйдя из ее покоев (он так и не поднял с пола завещание), Шаол даже не сумел добраться до своего жилья. Найдя пустую каморку, он заперся изнутри, повалился на пол и зарыдал.

Глава 43

Селена стояла в игровой комнате, глядя на клавикорды. Она слышала, как тихо закрылась входная дверь. Селена не помнила, когда в последний раз садилась за инструмент.

Раньше у нее попросту не было времени. Дни уходили на слежку за Аркером и его сообщниками, на визиты в гробницу. Наконец, на Шаола. После убийства Нехемии ей казалось кощунством садиться и играть. Селена думала, что музыка вообще кончилась для нее навсегда.

Выбросив из головы недолгий разговор с Шаолом, Селена все-таки подняла крышку инструмента и тронула пожелтевшие клавиши.

Но сесть и что-то сыграть она не могла. Сейчас рядом с нею должна была бы стоять Нехемия. Ей бы очень пригодилась помощь принцессы. Та наверняка что-то знала о Желтоногой, не говоря уже о стихотворной загадке. Нехемия любила серьезную музыку и всегда улыбалась, если Селена, устав от такой музыки, начинала играть что-нибудь легковесное.

Нехемии нет. А мир продолжает существовать и без принцессы.

Когда не стало Саэма, Селена поместила его в свое сердце, где хранила всех, кто был ей дорог и кого уже не было в живых. Эти имена она держала в строжайшей тайне и настолько глубоко, что порою забывала о них. Но Нехемия почему-то не вмещалась в ее сердце, словно оно было переполнено мертвыми.