Корона полуночи

Советник Мюльсон нанял его, стремясь избавиться от «занозы в боку». На заседаниях королевского совета принцесса постоянно сажала его в лужу. Разбивала все его доводы. Мюльсон теперь в подземелье. Ждет суда.

Селена решила, что обязательно пойдет на суд. И на казнь этого мерзавца тоже.

На лице Аркера был страх вперемешку с печалью.

— Ты принял стрелу, предназначенную мне, — тихо сказала Селена, глядя на его повязки.

— Самое малое, что я мог сделать, затеяв этот хаос.

Селена открыла дверь.

— Напоминаю: у нас пять дней. Через пять дней король потребует предъявить ему твою голову. Подготовься сам и предупреди своих союзников.

— Но…

— Никаких «но»! — перебила его Селена. — Считай, что тебе крупно повезло. За этот гнусный спектакль я могла бы порвать тебе глотку. Дело не в том, что ты уберег меня от стрелы, и не в том, какие у меня отношения с Шаолом. Ты мне соврал. Ты похитил моего друга. Если бы не это… если бы не ты, я бы в ту ночь была в замке.

Аркер шевельнулся и тут же замер под сердитым взглядом Селены.

— Я больше не хочу иметь с тобой никаких дел. Мне не нужны от тебя новые сведения. Я не хочу тебе ничего сообщать. Я не собираюсь быть вашими глазами и ушами. Твоя дальнейшая судьба… мне наплевать на твою дальнейшую судьбу. Главное — чтобы ты убрался из города и больше никогда не попадался мне на глаза.

Она шагнула в коридор.

— Селена!

Она обернулась через плечо:

— Что еще?

— Прими мои искренние соболезнования. Я понимаю, как много ты значила для нее, а она — для тебя.

Охота за Могилой временно сняла тяжесть с души Селены. После слов Аркера тяжесть вернулась. Селена понурила плечи. Она очень устала. Могила мертв, советник Мюльсон в подземелье… ей больше некому было воздавать по заслугам… Боги милосердные, как же она устала.

— У тебя есть пять дней. Если замешкаешься и не уедешь из Рафтхола, пеняй на себя. Я убью тебя прежде, чем ты обнаружишь мое присутствие.

Шаол стоял с безучастным лицом, весь ссутулившись. Небольшая столовая в покоях, отведенных его отцу, была залита солнечным светом. Вполне уютная комната. Однако Шаол не торопился переступать порог отцовских покоев. За минувшие десять лет это была его первая встреча с отцом.

Правитель Аньеля почти не изменился. Может, чуть поседел. А в остальном он был все таким же обаятельным. Шаол с неудовольствием подумал, что внешне он слишком похож на отца.

— Завтрак стынет, — сказал отец, жестом приглашая сына к столу.

Это были его первые слова.

Плотно стиснув зубы, Шаол вошел, пододвинул стул, сел. Отец налил ему фруктового сока и, не глядя на сына, сказал:

— По крайней мере, мундир сидит на тебе ладно. А вот твой брат пошел в материнскую породу. Долговязый и угловатый.

Слова «пошел в материнскую породу» были как плевок.