Корона полуночи

Если мои предположения верны, ей не хотелось проводить светлое время суток в городе. И особенно в замке.

В доме человека, чьи солдаты убили ее родителей.

Шаол бегал один по туманным дорожкам парка для игр. Бегал долго, пока его не одолела усталость.

Над холмами, окружавшими Рафтхол, тоже поднимался туман. Селена шла по лесу. Из замка она вышла еще затемно и за все это время ни разу не присела. Быстроногая, обрадованная долгой прогулкой, преданно бежала за хозяйкой. Сегодня даже лес казался молчаливым.

Тишина — это прекрасно. Сегодняшний день не для звуков жизни — он для тихого ветра, шелестящего в голых ветвях, для негромкого шума наполовину замерзшей реки. Для легкого поскрипывания снега под ее сапогами.

Ровно год назад она знала, что делать. Видела каждый шаг с предельной ясностью. И действовала. Однажды она рассказала Дорину и Шаолу, что в тот день вела себя вызывающе с охраной и надсмотрщиками соляных копей в Эндовьере. Это было вранье. Вызывающее поведение — слишком человеческое чувство, не имевшее ничего общего с холодной, безнадежной яростью, охватившей ее тогда и заглушившей все остальные чувства. В ту ночь ей тоже приснился белый олень на краю оврага.

Селена заметила среди деревьев крупный валун и уселась на его гладкую ледяную поверхность. Быстроногая, немного покружив, села возле ног. Погрузив руки в теплую собачью шерсть, Селена начала вспоминать день своего бунта против Эндовьера.

Кирка пробила надсмотрщику живот. Стиснув зубы, Селена рывком вытащила свое оружие. В горле надсмотрщика булькала кровь. Держась за живот, он умоляющими глазами смотрел на рабов. Селена тоже посмотрела на них. Ей было достаточно одного взгляда, и никто из них не посмел шевельнуться. Каждый боялся разделить участь надсмотрщика.

Она усмехнулась его страданиям и ударила второй раз. В голову. Кровь забрызгала ей ноги.

Рабы молча следили, как той же киркой Селена разбивала звенья, соединяющие ее цепь с общей цепью, к которой были прикованы они все. Она не предлагала их освободить. Они и не просили, сознавая всю бессмысленность ее затеи.

Одна из рабынь, находившаяся в самом конце цепи, лежала без сознания. Ее спина кровоточила после ударов хлыста со свинчаткой. Бил надсмотрщик, который теперь валялся мертвый. Если никто тайком не смажет этой женщине раны, к утру она умрет. Или умрет через несколько дней, если заражение успело проникнуть в кровь. Такие побои были излюбленным развлечением скучающих эндовьерских надсмотрщиков.

Селена отошла от несчастной. Убитый надсмотрщик был первым, кому она вернула долг. Оставались еще четверо. Помахивая киркой, Селена побрела к выходу из штольни. Двое стражников, дежуривших там, упали, не успев даже ойкнуть. Их кровь еще сильнее запачкала Селене руки и одежду.