Платье цвета полуночи

Её пребывание здесь не способствует общественному порядку, а если она по-прежнему упорствует и уезжать отказывается, должна ли я напоминать тебе, что её родители арендуют у тебя ферму?

Тиффани кипела яростью — её ведь назвали «тварью»! — но, к вящему её изумлению, молодой барон покачал головой:

— Нет, я не стану наказывать честных арендаторов только за то, что у них непослушная дочь.

«Непослушная»? Да это ещё хуже «твари»! Как он только смеет!.. Её мысли смешались. Он не осмелится. Он никогда не осмеливался ни на что подобное за всё то время, что они друг друга знали, за всё то время, когда она была просто Тиффани, а он просто Роландом. Это были странные отношения — главным образом потому, что никакие не отношения на самом-то деле. Их друг к другу не влекло, их друг к другу подталкивало — так само собою получалось. Она была ведьмой, а значит, по умолчанию не такой, как деревенские дети; а он был сыном барона, что по умолчанию значило: он тоже не такой, как они."

"С их стороны было бы ошибкой поверить в то, что если двое стоят особняком, значит, они непременно сродни друг другу. Постепенно выяснялось, это не так, и обоим пришлось непросто, и о кое-каких словах оба впоследствии жалели. Между ними ничего не закончилось, потому что ничего и не начиналось на самом-то деле. Так что для обоих всё обернулось к лучшему. Разумеется. Безусловно. Да.

Но за всё это время Роланд никогда таким не был, никогда не держался так холодно, никогда не вёл себя так глупо и с такой мелочной дотошностью, — и, как Тиффани того ни хотелось, возложить всю вину на злополучную герцогиню не получалось. Нет, тут происходило что-то совсем другое. Ни в коем случае нельзя терять бдительности. И, наблюдая за тем, как наблюдают за нею, Тиффани вдруг поняла, как можно повести себя умно и глупо одновременно.

Она взяла свой стул, аккуратно придвинула его к рабочему столу, присела, сложила руки и произнесла:

— Я прошу прощения, милорд. — Она развернулась к герцогине, опустила голову и промолвила: — И у вас тоже, ваша светлость. Я временно забылась. Этого больше не повторится. Спасибо.

Герцогиня всхрюкнула. Нет, пасть в глазах Тиффани ещё ниже она не могла, но — всхрюк, и только? После такого её самоуничижения? Победа над нахальной юной ведьмой заслуживала куда большего — какой-нибудь шпильки, настолько острой, чтобы до кости проткнула. Честное слово, могла бы хоть постараться.

Роланд глядел на Тиффани, не помня себя от изумления — да что там себя, он и про всех вокруг на минуту забыл.