Платье цвета полуночи

А что, если попробовать просунуть незримую руку в это безмозглое тело и остановить биение сердца? Вдруг получится?

Никогда прежде ей не приходили в голову подобные мысли: находясь вне тела, схватить что-либо в мире вещей невозможно, это непреложный факт; но не удастся ли оборвать тоненькую струйку, погасить крохотную искорку? Даже такую дебелую, жирную, мерзкую тушу, как кухаркина, может погубить ничтожнейшее недомогание: и тогда по тупому раскрасневшемуся лицу пройдёт дрожь, и вонючее дыхание прервётся, и гнусная пасть захлопнется…

Здравый смысл, Задний Ум, Дальний Умысел и чрезвычайно редкий Ещё Более Дальний Умысел — все выстроились в её голове в очередь, точно планеты, и хором закричали: «Это не мы! Следи за тем, что думаешь!»

Тиффани ворвалась в собственное тело, едва не потеряв равновесия: Престон, стоявший за её спиной, вовремя успел её поддержать.

Быстро! Вспомни, что госпожа Кобль только семь месяцев назад потеряла мужа, твердила себе Тиффани, вспомни, что, когда ты была совсем маленькой, она угощала тебя печеньем, вспомни, что она разругалась с невесткой и давно уже не видится с внуками. Вспомни это всё, и ты увидишь перед собою несчастную старуху, которая выпила лишнего и лишнего наслушалась — от этой мерзкой госпожи Лоск, например. Помни об этом, потому что если ты ударишь её в ответ, ты очень поможешь чёрному человеку! Помни — и больше не впускай его в свою голову!

Из-за её спины Престон, крякнув, заметил:"

"— Я знаю, что дамам такие вещи не говорят, но ты вспотела, как свинья!

Тиффани, пытаясь собрать воедино обрывки мыслей, пробормотала:

— Моя мама всегда утверждала, что потеют — лошади, мужчины покрываются испариной, а дамы — рдеют румянцем…

— Ах вот как? — жизнерадостно откликнулся Престон. — Что ж, значит, ты рдеешь румянцем, как свинья!

Посудомойки, ещё не вполне пришедшие в себя после кухаркиных обличений, дружно захихикали. Их смех был всяко лучше её брани; и Тиффани вдруг пришло в голову, что Престон именно этого и добивался.

Госпожа Кобль с трудом поднялась на ноги и погрозила Тиффани пальцем. Впрочем, кухарку так шатало из стороны в сторону, что, в зависимости от того, куда её вело, грозила она также и Престону, одной из посудомоек и сырам на полке.

— Меня ты не проведёшь, зловредная девка! — возгласила кухарка. — Все знают, что барона убила ты! Сиделка всё видела! Как ты вообще смеешь показываться в замке? Ты нас всех в могилу сведёшь одного за другим, а я этого не потерплю! Надеюсь, земля разверзнется и поглотит тебя! — прорычала госпожа Кобль и качнулась назад. Послышался глухой стук, скрип и — на краткое мгновение, пока звук не оборвался, — самое начало вопля: кухарка провалилась в погреб.