Прикосновение полуночи

Он подумал, что полицейские это не так воспримут.

Кабодуа и Догмэла только что влились в наш небольшой отряд. В моем окружении вдруг оказались три женщины, возможно, более привязанные к Келу, чем ко мне. Дойл что-то бормотал о том, что мне нужны фрейлины, и разве не лучше, если они будут к тому же обученными воинами? Но мне была известна истинная подоплека. Мы взяли их с собой, потому что королева могла в любой момент передумать и вернуть их обратно к Келу. Мы взяли их с собой, на снег и холод, на свидание с полицией, потому что с нами им было безопасней, чем без нас.

Полицейских было еще не видно, зато слышно. Рокот низких мужских голосов. Звуки в такие безветренные, обжигающе морозные ночи разносятся великолепно. Щеки пощипывало, а дыхание вылетало облачками пара и оседало инеем на мехе капюшона. Вчера по дороге к холмам меня согревал Баринтус, но сейчас никто обо мне так не позаботился. Снег доставал мне до колена, и джинсы над сапогами вымокли. Я попыталась вызвать ощущение летнего солнышка, чтобы добавить его к моим щитам и избавиться от холода, но я, кажется, забыла, что это такое – летнее тепло. Ночь была безлунная и ясная, и тысячи звезд сияли с неба осколками льда, бриллиантовыми осколками на бархате небес. Я сосредоточилась на том, чтобы поднять одну ногу, потом вторую, на том, чтобы пробиться сквозь сугробы, которых мои более высокие спутники даже не замечали. Принцессам не подобает шлепаться носом в сугроб, но избежать этого стоило усилий. Я подозревала, что брести по колено в снегу принцессам тоже не подобает, но с этим я ничего не могла поделать.

А споткнулась все же не я, а Бидди. Никка поймал ее на лету. Я расслышала, как она извиняется:

– Не понимаю, что со мной. Я так замерзла...

– Стоп, всем стоять, – скомандовала я. Все повиновались, большинство оглядывали окрестности, руки тянулись к оружию.

Гален спросил первым:

– Что случилось, Мерри?

– Здесь только у меня и Билли есть примесь человеческой крови?

– Я попыталась вызвать ощущение летнего тепла и не смогла его вспомнить.

Дойл пробился назад ко мне.

– Проверь нас с Бидди на чары, на заклинание, поражающее только потомков людей.

Он стащил черную перчатку и провел рукой у меня перед лицом, не касаясь кожи, но обследуя мою ауру, мои щиты, мою магию.

Дойл низко и тихо зарычал, и от этого звука волоски у меня на затылке поднялись дыбом.

– Как понимаю, ты что-то нашел.

Он кивнул и повернулся к Бидди, почти в обмороке повисшей в руках Никки.

– Прости, Дойл. Со мной такого не бывало...

– Это чары, – объяснил он ей и снял с нее шлем, чтобы проделать с ней ту же процедуру, что и со мной. Потом он протянул шлем Никке и повернулся ко мне. Скрыть отблески злых красок в глазах ему не удалось. Он пытался унять свою силу, вызванную злостью.