Прикосновение полуночи

– Но мы с Мистралем так друг на друга не смотрим!

– Ты не видела его лицо после того, что было, – сказал Дойл. – Я видел.

– И я, – эхом отозвался Холод.

Я отмахнулась от их слов.

– Он занимался сексом впервые за несколько веков. И не просто сексом, это был магический секс, спровоцированный Силой. Вот в чем дело. Кто угодно глядел бы на меня как он, это была не любовь, просто вожделение.

Холод нахмурился. Дойл смотрел без всякого выражения, словно недавний взрыв эмоций его опустошил.

– Я уж точно не чувствую чего-то такого по отношению к Мистралю.

Холод смотрел на меня с явным подозрением.

– Если бы кольцо его выбрало, то я влюбилась бы в него, так ведь?

– А я в него не влюблена.

– Как ты можешь не хотеть того, что мы видели в том коридоре? – спросил Дойл голосом, почти совершенно лишенным эмоций, словно он уже просто не мог говорить на эту тему.

– Это было здорово, но неужели ни один из вас не подумал, что это был мой первый секс в холмах фейри, да еще с кольцом на руке? Может, поэтому он был таким волшебным?

Дойл моргнул и попытался собраться. Я просто видела, как он борется с отчаянием, едва не овладевшим им. Холод высказался за них двоих:

– Но ты наверняка занималась сексом в стране фейри с кем-то из нас.

– Не думаю, а если и так, то на мне не было кольца. Даже в Лос-Анджелесе я его нечасто носила.

– Потому что его сила была слишком непредсказуема, – проговорил Дойл и взглянул на меня. – Мы поступили глупо, спрятав его в шкатулку?

Кольцо у меня на пальце коротко сжалось и снова замерло. Я сглотнула слюну и кивнула.

– Кольцо думает именно так.

Дойл растер руками следы слез на лице.

– Ты действительно не любишь Мистраля?

И все же ты можешь быть от него беременна.

– Кольцо дарит плодородие, но не только его, – сказал Холод. – Если Мередит не любит Мистраля, то он, видимо, не ее пара.

– А он считает, что пара?

Дойл собирался на глазах, мобилизуя все свои темные резервы:

– Я знаю, что Рис думает именно так, он мне сказал, – заметил Холод.

– Он был зачарован властью кольца. Те, кто подпал под власть заклятия, скорее всего не могли ясно мыслить.

– Только ты, Рис, Дойл и сам Мистраль не казались опьяненными магией.

– Мистраль эту магию сам творил вместе с тобой, а Рис опоздал.

Они обменялись взглядами – и ответил мне Холод, а Дойл отвел глаза.

– Кольцо не имеет власти над теми, кто уже любит.

– Если это истинная любовь, – проговорил Дойл, а потом взглянул мне в глаза, и я почти пожалела, что он это сделал. В его глазах была боль, намек на которую я уже ловила раз или два. Боль, возникшая, когда ни один из стражей не подарил мне ребенка в Лос-Анджелесе.