Прикосновение полуночи

Он потерся лицом о мои груди, благо они так удачно расположились.

Гален сел, и я подождала немного – убедиться, что ему не станет хуже. От вида его окровавленной спины у меня опять сжалось сердце. Я сглотнула, будто проглотила тяжелый ком.

Я повернулась к Адайру, раненному и истекающему кровью из-за того, что выполнил мой приказ. Не я его ранила, но я отправила его навстречу опасности. Я встала на колени перед ними потянулась к его губам. Он отдернулся – стой он на ногах, наверное, отпрыгнул бы, – словно не хотел, чтобы к нему прикасались, или боялся, что это будет больно. Зная мою тетушку, я могла понять его реакцию.

– Ты печатен, – сказала я. – Я не хочу, чтобы ты грустил.

– Я ранен слишком сильно, чтобы меня хватило на многое, принцесса. – Его глаза раскрылись ненормально широко.

Я недоверчиво покачала головой:

– Она что, правда предлагала тебе соитие, когда ты был ранен?

Он без труда понял, о ком идет речь.

– Не мне... С другими бывало.

Предлагать секс после десятилетий воздержания, когда тебе слишком больно, чтобы получить удовольствие, или когда рана слишком сильна, чтобы ты вообще на что-то был способен... Тетушка Андаис – действительно садистка.

– Я хочу поцеловать тебя, Адайр, ничего больше. Только поцеловать, потому что, кажется, тебе это нужно.

Он ошеломленно взглянул на меня трехцветно-золотыми глазами:

– Потому что мне это нужно? Я не понимаю...

– Ты разве из тех малых фейри, что дарят поцелуи тем, кто в них нуждается? – хмыкнул Киеран. – У сидхе такое не в обычае.

– Да, не в обычае, потому что мы забыли, кто мы и что мы.

– И кто же мы? – с издевкой спросил Киеран.

Я наклонилась к Адайру. Его глаза все еще были слишком большими.

– Такая сила, какую ты вызывала раньше, причинит мне боль, принцесса. – Он говорил сдавленным голосом, но за спиной у него была твердая стена, и деваться ему было некуда.

– Без силы, только прикосновение. – Я нежно, целомудренно коснулась губами губ Адайра. Он на миг перестал дышать; я чувствовала в нем гораздо больше страха, чем желания. Я отстранилась, чтобы взглянуть ему в лицо, и увидела, как страх сменяется откровенным удивлением.

– Я не понимаю тебя, принцесса.

– Потому что она не сидхе.

– Ты спросил, кто мы, Киеран. – Я повернулась к связанному мужчине. – Мы – божества природы. Мы, в определенном роде, персонификация природы. Мы не люди – не важно, насколько напоминаем их по форме. Мы – нечто другое, и слишком многие из нас об этом позабыли.

– И ты осмеливаешься читать нам лекции о природе сидхе, когда ты из нас всех – больше всего человек?

Я встала, распрямила ноги, слегка затекшие от веса Галена.