Год полнолуний

В половину пятого он получил путёвку, солярку, прошёл врача, и только без четверти пять выехал с БАМа.

Город ещё спал. Редкие окна светились в домах, собаки ещё не вывели на первую прогулку своих хозяев, две трети фонарей экономили электроэнергию. Призрачная ночь, привычная кабина, заснеженный асфальт ныряет под колёса. И Трофимов уже начал сомневаться, была ли Синичка на самом деле или это всего лишь затянувшийся сон.

Первый круг — с пяти двадцати семи до шести тридцати четырёх. До «Воздухоплавательного парка» тридцать три минуты, тридцать четыре обратно. Самый лёгкий рейс — человек десять за всё время. Второй круг занял уже час двадцать, и двери аж трещали от набившегося народа. Толпа схлынула только к завершению третьего рейса, но хитроумные составители графика это предусмотрели, и с половины одиннадцатого автобус отправлялся в парк. В «разрыв», как принято называть четырёхчасовой обед среди водителей.

За прошедшие семь часов Саша уже и вправду засомневался в реальности Синички — засомневался настолько, что плюнул на все инструкции и вместо парка рванул домой.

Дверь он открыл своим ключом, вошёл в квартиру, прислушался… С кухни доносилось негромкое позвякивание. Саша заглянул туда…

— Сашка! — Синичка бросила тарелки и кинулась ему на шею. — Ты что, уже с работы?

— Нет ещё, — счастливо улыбнулся Трофимов, — надо в парк ехать.

— Ты знаешь, так здорово, когда вода сама в дом течёт? Я всю посуду заново перемыла, и вилки. И ещё прозрачные чашечки из комнаты. Это просто сказка! — Синичка крепко его расцеловала. — Ты такой молодец!

— Я или водопровод? — рассмеялся Трофимов.

Чувства долга у Саши хватило только на то, чтобы позвонить в парк и соврать, что он сломался.

Как ни странно, работы сегодня почти не было. Все сотрудники мастерской лихорадочно готовились к выставке — носились по этажам с выпученными глазами, упаковывали отливки, отбирали проекты и комментарии. Альбертовна, злобно шипя, следила за загрузкой двух «Газелей», не подпуская к машинам даже бритых охранников. Художники выгребали из столов пыльные эскизы и набивали их в папки. Секретарша грозно водила глазами. Короче, дела нашлись у всех, кроме Олега. Немного поскучав, литейщик занялся уборкой мусора.

После выметания всех углов хлама набралось ведра на три. Обнаружился также десяток завалившихся по пыльным щелям восковок. Судя по тому, что их до сих пор не хватились, в этих украшениях никто особо не нуждался, однако Олег, привыкший уважать чужой труд, сделал-таки литейные формы и к вечеру провёл единственную плавку. А потом запер мастерскую и отправился домой.

Таня хлопотала на кухне, у плиты. На плече возвышался Альфонс и внимательно наблюдал за её манипуляциями.