Год полнолуний

 — Ты же не испытываешь боли?

— Мне было больно за других…

Сон сразил внезапно, словно удар меча…

…это был звон будильника. Олег вскочил на ноги, привычно прихлопнул звонок, и похолодел… Ведь он заснул! Там, в мире десятков солнц, он заснул. В чистом поле, один на один с Дьяволом, которому только что устроил жесточайшую выволочку! Достаточно рогатому протянуть руку, взять Драккар… И в следующий раз Создатель проснётся без головы!

Олег покосился на постель. Лечь, проснуться и связать Дьявола? А если сейчас, в этот самый момент голова уже катится с плеч? Нет, уж лучше подождать. Уж очень не хочется оказаться мертвецом. Даже во сне…

Нежные, чуть влажные губы прикоснулись к соску, вызвав сквозь сон приятное раздражение. Мягкие, тёплые подушечки пальцев скользнули по животу.

Расслабляющий, обволакивающий сон не отпускал.

Ладонь опустилась на бёдра, медленно двинулась дальше. Трофимов застонал, сон всё ещё удерживал его в своей власти, но тело уже проснулось, уже откликалось на ласку. Пальчики пробежались по напряжённой плоти, а губы двинулись от сосков выше, коснулись шеи, колючего подбородка. Сон отчаянно цеплялся за Сашино сознание, но ласковые ладони покинули разгорячённые бёдра, взамен опустилось не менее раскалённое тело. Плоть без малейшего усилия вошла в горячее лоно, Саша попытался обнять девушку, но она с неожиданной силой прижала его руки к подушке.

Сна не осталось и в помине. Саша хотел поднять голову и коснуться губами её груди, но не достал, откинулся обратно и отдался во власть победительницы. Тело его словно нашло свой, личный контакт с девушкой, послушно откликаясь на каждое её движение, и категорически отринулось от сознания молодого человека, стремившегося продлить сладостный плен. Трофимов ощутил, как внутри его разгорелся огонь, костёр, пожар, огненная буря, которая не умещалась внутри, закричал, и огонь выплеснулся наружу…

Синичка обессилено опустилась сверху, прижалась щекой к его щеке и тихонько мурлыкнула:

— С добрым утром, любимый.

Трофимов скосил глаза на часы и понял, что ему пора вставать.

— Пора-пора, — подтвердила Синичка, откатываясь в сторону. — Завтрак остывает.

— Какой завтрак в четыре часа утра? — Трофимов с явным сожалением поднялся на ноги.

— Не могу же я тебя голодным на работу отпустить?!

Посреди тёмной ночи Синичка ухитрилась приготовить не банальную яичницу, а самую настоящую сладкую рисовую кашу с молоком.

— Во сколько же ты встала? — поразился Трофимов.

— Ешь, тебе скоро выходить, — улыбнулась в ответ Синичка и стала наливать чай.

Не привыкший к подобной заботе Александр вышел из дома на десять минут позднее обычного, и на работу ему пришлось мчаться бегом.