Полночный вальс

Всю последующую неделю Джон ни словом не обмолвился о своем предстоящем предложении, хотя сопровождал Белл во время выездов и навещал ее почти каждое утро. Белл тоже избегала этой темы. Она знала, что, как бы Джон ни отрицал этого, он наслаждается игрой, и ей не хотелось портить ему удовольствие. Слишком уж часто Джон бросал на нее искоса оценивающий взгляд, и Белл понимала: он что-то задумал.

Однажды утром ее подозрения подтвердились: он прибыл в особняк Блайдонов с тремя дюжинами ярко-алых роз и положил их к ногам Белл посреди холла. Опустившись на одно колено, он произнес:

За взгляд один удивительный твой

Своим расплачусь я сполна,

А коль поцелуем одаришь – отныне

Забуду про вкус я вина.

Ту жажду, что душу измучить готова,

Я лишь божеством утолю,

Но даже чашу с нектаром Иова

Не стану менять на твою.

На этот раз он почти достиг цели. Глаза Белл затуманились, а услышав слова о поцелуе и чаше, она невольным жестом прижала руку к сердцу.

– О Джон! – вздохнула она.

Но тут разразилось бедствие.

По лестнице спускалась Персефона.

– Джон! – с восторгом воскликнула она. – Это же мое самое любимое! Как вы узнали?

Опустив голову, Джон стиснул кулаки. Белл поспешно переместила ладонь с сердца на бедро.

– Мой отец часто читал эти стихи моей матери, – продолжала Персефона, зарумянившись от удовольствия. – Эти строки каждый раз переполняли ее счастьем.

– Могу себе представить… – пробормотала Белл.

Джон робко взглянул на нее.

– И видите ли, эти стихи особенно подходили моей матушке, – добавила Персефона. – Ее звали Селия, упокой, Господи, ее душу.

– Очень интересно, – сказала Белл, не сводя глаз с Джона. Тот мудро держал язык за зубами.

– Они называются «Песнь. К Селии» Бена Джонсона, – с улыбкой пояснила Персефона.

– Вот как? – сухо заметила Белл. – Джон, кто такая Селия?

– Мать Персефоны, разумеется.

Белл в душе восхитилась его невозмутимостью.

– Что ж, я рада, что эти строки принадлежат перу Джонсона. Мне было бы ненавистно думать, что вы посвящали стихи какой-то Селии, Джон.

– Почему бы и нет? Селия – чудесное имя.

Белл ответила ему вымученно-приятной улыбкой.

– А по-моему, имя Белл срифмовать гораздо проще.

– Не сомневаюсь в этом, но я предпочитаю преодолевать трудности. Вот скажем, Персефона… с этим именем можно было бы сочинить поэму, достойную моего таланта.

– О, довольно! – рассмеялась Персефона.

– Итак, Персефона… гм… дайте-ка подумать. Можно было бы, конечно, зарифмовать ее с драконом, но выходит как-то неизящно.

Белл не сумела устоять перед мягким юмором Джона.

– А как насчет лимона? – подсказала она.

– Вот это другое дело. Я немедленно принимаюсь за работу.

– Ну, довольно насмешек, юноша, – по-матерински взяв Джона за руку, прервала Персефона.