Полночный вальс

После ранения он с рвением фанатика давал нагрузку поврежденной ноге, и в результате научился ходить довольно быстро – почти так же быстро, как человек с двумя здоровыми ногами. Правда, от такого переутомления нога начинала немилосердно ныть.

Но теперь, пробираясь между деревьями, он не думал о последствиях. Прежде всего ему требовалось пересечь лес и перехватить Белл на подступах к Блетчфорд-Мэнору – так, чтобы она не догадалась, что за ней наблюдали.

Джон помнил, что впереди тропа делает поворот, и потому прошел сквозь лес наискосок, проклиная каждое поваленное дерево, через которое теперь был не в состоянии перепрыгнуть. Наконец, когда он вышел на тропу полумилей ближе к дому, колено ныло, а его самого пошатывало от усталости. Положив руки на бедра, Джон на минуту остановился, чтобы перевести дух. Боль простреливала ногу до ступни, любая попытка выпрямиться становилась мукой. Морщась, он растирал колено, пока острая боль не притупилась.

Он поднялся и обнаружил, что успел вовремя. Белл как раз появилась из-за поворота тропы, хромая еще сильнее. Джон поспешно шагнул в ее сторону, делая вид, что все утро прогуливался по тропе.

Белл не сразу заметила его, потому что шла, уставившись в землю и старательно обходя мелкие камешки, которые ранили ее нежную ступню. Между ними оставалось всего десять футов, когда Белл услышала звук чужих шагов. Вскинув голову, она увидела приближающегося Джона. На его лице играла загадочная улыбка – как будто он знал о Белл что-то такое, о чем она и не подозревает.

– Доброе утро, лорд Блэквуд, – произнесла она, складывая губы в улыбку, которая, как надеялась Белл, была чем-то сродни улыбке самого Джона. Но тут же признала свое поражение: у Белл никогда не бывало тайн, а кроме того, приветливый возглас плохо сочетался с загадочной усмешкой.

Не догадываясь о сумятице в голове Белл, Джон кивнул.

– Полагаю, вам не терпится узнать, что привело меня вновь в ваши владения.

Джон вопросительно приподнял бровь.

– Разумеется, я помню, что это ваши владения, – попыталась выкрутиться Белл, – но сегодня утром, выйдя из Уэстонберта, я просто пошла на восток. Не знаю, почему я так сделала, но оказалось, что восточная граница проходит намного ближе к дому, чем остальные. А поскольку я люблю длинные прогулки, вполне естественно, что я пересекла эту границу, но не подумала, что вы будете возражать, – Белл вдруг замолчала. Она болтала чепуху – это было непохоже на нее, и она с досадой нахмурилась.

– Я не против, – просто отозвался Джон.

– В самом деле? Отлично. – На ее лице появилась смущенная улыбка.

Джон ответил ей тоже улыбкой – одной из тех, что могли бы поведать о многом, не будь его глаза столь непроницаемыми.

– А вы не особенно разговорчивы, – заметила Белл.