Полночный вальс

Белл не понимала, как он может мягко поддразнивать ее, а уже через секунду становиться таким мрачным и раздраженным.

Белл не могла избавиться от мысли, что этот человек нуждается в ней – точнее, не в ней, а просто в ком-нибудь. В собеседнике, который мог бы избавить его от боли – она появлялась в его глазах каждый раз, когда он считал, что этого никто не замечает.

Белл расправила плечи. Она не из тех, кто отступает перед вызовом.

Остаток дня Белл провела в размышлениях о Джоне. Она рано легла спать, надеясь, что крепкий и продолжительный сон поможет ей прийти к решению. Но сон долго ускользал от нее, и, когда Белл наконец погрузилась в дремоту, образ Джона настойчиво заполнял собой все ее грезы.

На следующее утро она проснулась позже, чем обычно, но когда спустилась к завтраку, то обнаружила, что Алекс и Эмма вновь задержались в постели. Белл была не в настроении придумывать себе развлечения, поэтому быстро расправилась с завтраком и решила выйти прогуляться.

Взглянув на свои ноги, Белл сочла ботинки достаточно крепкими для пешей прогулки и выскользнула на улицу, оставив у Норвуда записку для своих кузенов. Осенний воздух этим утром был свежим, но не холодным, и Белл порадовалась тому, что не надела плащ. Шагая по тропе, она вдруг обнаружила, что направляется на восток – прямо к поместью Джона Блэквуда.

Белл застонала: ей следовало предвидеть, что такое случится. Она остановилась, пытаясь заставить себя повернуть на запад, на север, юг, северовосток – куда угодно, лишь бы не на восток. Однако ноги отказались повиноваться ей, и она побрела вперед, стараясь оправдать свою выходку нелепой причиной: ей известно, как добраться до Блондвуд-Мэнора по большаку, а напрямик, через лес, туда, наверное, и нет дороги.

Белл задумалась. Поместье называлось как угодно, только не Блондвуд-Мэнор. Но даже ради спасения собственной жизни она не смогла бы припомнить его название. Белл потрясла головой и зашагала дальше.

Через час она пожалела о том, что отправилась в путь пешком. До границ владений Алекса предстояло пройти не менее двух миль, и, судя по вчерашним словам Джона, от границ поместья до его дома расстояние составляло тоже пару миль. Башмаки Белл оказались не настолько удобными, как она надеялась, и в душу к ней закралось страшное подозрение, что на правой пятке постепенно вспухает волдырь.

Она попыталась сдержать раздражение, вызванное болью, но наконец сдалась и с громким стоном признала поражение перед мозолью. Присев на корточки, девушка провела по траве ладонью, проверяя, сухая ли она. Утренняя роса уже испарилась, и потому Белл без опасений уселась на землю, расшнуровала ботинок и стащила его. Она уже собиралась продолжить прогулку, когда вспомнила, что на ней любимые чулки.