Полночный вальс

 – И, не дожидаясь ответа Мэри, она поднялась по ступенькам и трижды ударила молотком.

– Что?! – чуть не взвизгнула Мэри. – Вам сюда нельзя!

– Нет, можно, и я сюда войду. – Белл нетерпеливо стукнула молотком еще раз.

– Но… но здесь же живут одни мужчины!

– Право, Мэри, ни к чему говорить о них, словно об особых существах. Они ничем не отличаются от вас или меня, – она покраснела, – то есть почти ничем не отличаются.

Она уже подняла руку, чтобы вновь взяться за молоток, когда дворецкий распахнул дверь. Белл вручила ему визитную карточку и заявила, что ей необходимо повидать лорда Блэквуда. Мэри от смущения уставилась в землю.

Дворецкий проводил обеих женщин в небольшую гостиную, дверь которой выходила в холл.

– Персефона вышвырнет меня, – дрожа, прошептала Мэри.

– Этого не будет. Вы служите у меня, и она не имеет права давать вам расчет.

– Уверяю вас, она будет очень недовольна.

– Не вижу причин сообщать ей о случившемся, – решительно заявила Белл, не в силах сдержать внутреннюю дрожь.

То, что она собиралась сделать, было верхом неприличия, и она прекрасно это знала: мать сумела привить Белл уважение к правилам поведения в обществе. Впрочем, она уже навещала Джона в полном одиночестве – еще в поместье, но там этикет был не настолько строг.

В тот момент, когда терпение Белл было на исходе, вернулся дворецкий.

– Лорд Блэквуд никого не принимает, миледи.

От такого оскорбления Белл чуть не задохнулась. Джон отказался принять ее! Вскочив, она бросилась прочь из комнаты. Она не остановилась, пока не отошла от дома, а затем, не удержавшись, оглянулась.

Джон стоял у окна на третьем этаже дома, глядя ей вслед. Но, едва заметив, что Белл обернулась, он шагнул в глубь комнаты и опустил плотную портьеру.

Белл потрясение глядела на окно.

– В чем дело? – Мэри проследила за ее взглядом, но не обнаружила ничего любопытного.

– Какое чудесное дерево растет здесь, у самого дома…

Мэри приподняла брови, не сомневаясь, что ее хозяйка свихнулась.

Белл потерла подбородок.

– И стоит оно у самой стены… – она улыбнулась. – Идем же, Мэри, нам предстоит работа.

– Работа? – переспросила горничная, но Белл уже опередила ее на несколько шагов.

Оказавшись дома, Белл прошагала прямо к себе, вытащила из ящика бумагу и нацарапала записку к Эмме, которую в детстве считали сорванцом в отличие от Белл.

«Дражайшая Эмма, объясни, как ты лазала по деревьям. С любовью, Белл».

Отправив записку кузине, Белл вспомнила о лучшем средстве избавиться от горя и гнева. Она отправилась за покупками.

На этот раз она захватила с собой Персефону. Пожилой даме никогда не надоедало бывать в модных лондонских магазинах. Здесь выбор гораздо богаче, чем в Йоркшире, объясняла она.