Полночный вальс

– Никаких «но»! Если твои родители начнут расспросы, можешь просто сказать им, что нам пришлось пожениться.

Белл кивнула: а что еще ей оставалось делать?

– Я лю… – храбрость покинула ее, и фраза осталась незаконченной.

– Нет, ничего. Спускайся осторожнее – до земли слишком далеко.

– Если быть точным – три этажа…

Лукавая улыбка Джона оказалась заразительной, и, провожая его к окну, Белл ощутила, как уголки ее губ приподнимаются.

Склонившись, он пробормотал:

– Поцелуй на прощание.

Их губы слились в короткой страстной ласке.

Джон быстро отстранился, натянул перчатки и скрылся за окном. Белл бросилась к окну и выглянула наружу, с улыбкой наблюдая, как Джон спускается по дереву.

– Он мог бы попросту выйти через дверь, – пробормотала она себе. – Комната Персефоны в другом крыле.

Разумеется, спускаться по дереву было гораздо забавнее и романтичнее, если при этом ухитриться не свернуть шею. Белл вздохнула с облегчением, когда ноги Джона коснулись земли. Он нагнулся, растирая больное колено, и Белл сочувственно поморщилась.

Прислонившись к подоконнику, с мечтательным выражением лица она следила за Джоном, пока тот не скрылся из виду. Лондон может быть удивительно красивым, думала Белл, в такие минуты, как сейчас, с пустынными улицами и…

Движение на улице привлекло ее внимание. Прохожий? Судить об этом в темноте было трудно. На краткий миг Белл удивилась, что кому-то вздумалось бродить по городу ночью.

Она хихикнула. Возможно, всем лондонским джентльменам сегодня пришло в голову совершить необычный романтический поступок.

Глубоко вздохнув, Белл закрыла окно и вернулась к постели. Только забираясь под одеяло, она вспомнила, что желание Джона так и не осуществилось.

Неудивительно, что он был настолько раздражен.

Всю обратную дорогу к дому брата Джон не выпускал из руки пистолета. Разгуливать ночью по Лондону было опасно, и все-таки он решил не брать экипаж у самого дома Белл – кто-нибудь мог это заметить, а Джон не хотел, чтобы Белл стала предметом сомнительных слухов. Кроме того, до дома Дамиана требовалось пройти всего несколько кварталов. Казалось, весь высший свет Лондона разместился на крошечном пятачке столицы. Джон сомневался, что кому-нибудь из здешних обитателей известно, что город простирается далеко за границы Гросвенор – сквер.

Он прошел половину пути к дому, когда услышал позади осторожные шаги. Джон оглянулся, но увидел лишь тени домов и деревьев и продолжил путь. Должно быть, звук шагов ему просто послышался. Эта настороженность сохранилась в нем еще с войны, когда каждый звук мог означать смерть.

Однако, свернув за последний угол, он вновь услышал шаги, и мимо его уха просвистела пуля.